467 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии

Подборка из 467 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Эх, братец мой – что вид наружный? Пусть будет хоть сам чёрт!... да человек он нужный.

   Эх, братец мой – что вид наружный? Пусть будет хоть сам чёрт!... да человек он нужный.

   — Казарин · книга
2. «

   Сверши с успехом дело злое - Велик, не удалось — злодей.

   Сверши с успехом дело злое - Велик, не удалось — злодей.
3. «

   Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.

   Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.

   — Герой нашего времени · книга
4. «

   Я не могу любовь определить, Но это страсть сильнейшая.

   Я не могу любовь определить, Но это страсть сильнейшая.
5. «

   В старинны годы люди были Совсем не то, что в наши дни; (Коль в мире есть любовь) любили Чистосердечнее они.

   В старинны годы люди были Совсем не то, что в наши дни; (Коль в мире есть любовь) любили Чистосердечнее они.
6. «

   Всё для нас в мире тайна, и тот, кто думает отгадать чужое сердце или знать все подробности жизни своего лучшего друга, горько ошибается.

   Всё для нас в мире тайна, и тот, кто думает отгадать чужое сердце или знать все подробности жизни своего лучшего друга, горько ошибается.

   — Я хочу рассказать вам · книга
7. «

   Жизнь побежденным не награда.

   Жизнь побежденным не награда.
8. «

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   — Печорин Григорий Александрович · книга
9. «

   Чем для души страдания сильней, Тем вечный след их глубже тонет в ней.

   Чем для души страдания сильней, Тем вечный след их глубже тонет в ней.

   — Литвинка · книга
10. «

    Будучи ребенком, я часто, под влиянием светлого неба, светлого солнца, веселой природы, создавала себе существа такие, каких требовало мое сердце; они следовали за мною всюду, я разговаривала с ними днем и ночью; они украшали для меня весь мир. Даже люди казались для меня лучше, потому что они имели некоторое сходство с моими идеалами; в обхождении с ними я сама становилась лучше.

    Будучи ребенком, я часто, под влиянием светлого неба, светлого солнца, веселой природы, создавала себе существа такие, каких требовало мое сердце; они следовали за мною всюду, я разговаривала с ними днем и ночью; они украшали для меня весь мир. Даже люди казались для меня лучше, потому что они имели некоторое сходство с моими идеалами; в обхождении с ними я сама становилась лучше.

    — Марья Дмитриевна · книга
11. «

    Кавказ! Далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!.. Ужель пещеры и скалы Под дикой пеленою мглы Услышат также крик страстей, Звон славы, злата и цепей?.. Нет! прошлых лет не ожидай, Черкес, в отечество своё: Свободе прежде милый край Приметно гибнет для неё.

    Кавказ! Далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!.. Ужель пещеры и скалы Под дикой пеленою мглы Услышат также крик страстей, Звон славы, злата и цепей?.. Нет! прошлых лет не ожидай, Черкес, в отечество своё: Свободе прежде милый край Приметно гибнет для неё.
12. «

    О, верьте мне, красавицы Москвы, Блистательный ваш головной убор Вскружить не в силах нашей головы.

    О, верьте мне, красавицы Москвы, Блистательный ваш головной убор Вскружить не в силах нашей головы.
13. «

    Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

    Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

    — Варианты прозаических произведений · книга
14. «

    Неужто я влюблен? Я так глупо создан, что этого можно от меня ожидать.

    Неужто я влюблен? Я так глупо создан, что этого можно от меня ожидать.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
15. «

    Едва касались мы до чаши наслажденья, Но юных сил мы тем не сберегли.

    Едва касались мы до чаши наслажденья, Но юных сил мы тем не сберегли.
16. «

    У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья.

    У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья.
17. «

    Женщины! женщины! кто их поймет? Их улыбки противоречат их взорам, их слова обещают и манят, а звук их голоса отталкивает… То они в минуту постигают и угадывают самую потаенную нашу мысль, то не понимают самых ясных намеков…

    Женщины! женщины! кто их поймет? Их улыбки противоречат их взорам, их слова обещают и манят, а звук их голоса отталкивает… То они в минуту постигают и угадывают самую потаенную нашу мысль, то не понимают самых ясных намеков…

    — Грушницкий · книга
18. «

    Прости! — мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмём; Прости! — твоё сердце на воле...

    Прости! — мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмём; Прости! — твоё сердце на воле...
19. «

    Чем реже нас балует счастье, Тем слаще предаваться нам Предположеньям и мечтам.

    Чем реже нас балует счастье, Тем слаще предаваться нам Предположеньям и мечтам.

    — Измаил-бей · книга
20. «

    Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее на находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар.

    Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее на находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар.

    — Герой нашего времени · книга