Что говорил Михаил Юрьевич Лермонтов: 487 цитат

Подборка из 487 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Но, верь мне, помощи людской Я не желал... Я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил — клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык.

   Но, верь мне, помощи людской Я не желал... Я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил — клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык.

   — Мцыри · книга
2. «

   Когда сквозь вечные туманы, Познанья жадный, он следил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил, Счастливый первенец творенья! Не знал ни злобы, ни сомненья. И не грозил уму его Веков бесплодных ряд унылый... И много, много... и всего Припомнить не имел он силы!

   Когда сквозь вечные туманы, Познанья жадный, он следил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил, Счастливый первенец творенья! Не знал ни злобы, ни сомненья. И не грозил уму его Веков бесплодных ряд унылый... И много, много... и всего Припомнить не имел он силы!

   — Демон · книга
3. «

   ... никакая книга не может выучить быть счастливым.

   ... никакая книга не может выучить быть счастливым.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
4. «

   Мне грустно, потому что я тебя люблю, И знаю: молодость цветущую твою Не пощадит молвы коварное гоненье. За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе. Мне грустно... потому что весело тебе.

   Мне грустно, потому что я тебя люблю, И знаю: молодость цветущую твою Не пощадит молвы коварное гоненье. За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе. Мне грустно... потому что весело тебе.
5. «

   И под одеждою раба, Но полный жизнью молодой. Я человек, как и другой.

   И под одеждою раба, Но полный жизнью молодой. Я человек, как и другой.

   — Боярин Орша · книга
6. «

   Забудь опять свои надежды Об них вздыхать судьба невежды.

   Забудь опять свои надежды Об них вздыхать судьба невежды.
7. «

   Чем для души страдания сильней, Тем вечный след их глубже тонет в ней.

   Чем для души страдания сильней, Тем вечный след их глубже тонет в ней.

   — Литвинка · книга
8. «

   — Всё... Только говорите правду. <...> Знайте, я всем могу пожертвовать ради человека, которого люблю... Отвечайте скорее, сжальтесь... Вы меня презираете? <...> — Я вам скажу всю истину, — отвечал я княжне, — не буду оправдываться, ни объяснять своих поступков; я вас не люблю. Её губы слегка побледнели... — Оставьте меня, — сказала она едва внятно. Я пожал плечами, повернулся и ушел.

   — Всё... Только говорите правду. <...> Знайте, я всем могу пожертвовать ради человека, которого люблю... Отвечайте скорее, сжальтесь... Вы меня презираете? <...> — Я вам скажу всю истину, — отвечал я княжне, — не буду оправдываться, ни объяснять своих поступков; я вас не люблю. Её губы слегка побледнели... — Оставьте меня, — сказала она едва внятно. Я пожал плечами, повернулся и ушел.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
9. «

   Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце.

   Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
10. «

    Женщина, отказавшая миллиону, поздно или рано раскается, и горько раскается. Сколько прелестей в миллионе! наряды, подарки, вся утонченность роскоши, извинение всех слабостей, недостатков, уважение, любовь, дружба... вы скажете: это будет все один обман; но и без того мы вечно обмануты, так лучше быть обманутым с миллионом.

    Женщина, отказавшая миллиону, поздно или рано раскается, и горько раскается. Сколько прелестей в миллионе! наряды, подарки, вся утонченность роскоши, извинение всех слабостей, недостатков, уважение, любовь, дружба... вы скажете: это будет все один обман; но и без того мы вечно обмануты, так лучше быть обманутым с миллионом.

    — Юрий · книга
11. «

    Писаных романов я не терплю, а до настоящих страстный охотник.

    Писаных романов я не терплю, а до настоящих страстный охотник.

    — Князь · книга
12. «

    Портрет хорош, — оригинал-то скверен!

    Портрет хорош, — оригинал-то скверен!

    — Арбенин · книга
13. «

    ... Тебя он золотом дарил, Клялся, что вечно не изменит, Он ласки дорого ценил - Но слез твоих он не оценит.

    ... Тебя он золотом дарил, Клялся, что вечно не изменит, Он ласки дорого ценил - Но слез твоих он не оценит.
14. «

    И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — Такая пустая и глупая шутка...

    И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — Такая пустая и глупая шутка...
15. «

    Женился и богат, стал человек солидный, Глядит ягнёночком, — а право, тот же зверь.

    Женился и богат, стал человек солидный, Глядит ягнёночком, — а право, тот же зверь.

    — Маскарад · книга
16. «

    Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!

    Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!

    — Максим Максимыч · книга
17. «

    Цветы не растут посреди бунтующего моря.

    Цветы не растут посреди бунтующего моря.

    — Вадим · книга
18. «

    Покой души не вечен, И счастье на земле — обман.

    Покой души не вечен, И счастье на земле — обман.
19. «

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.
20. «

    Любопытство, говорят, сгубило род человеческий, оно и поныне наша главная, первая страсть, так что даже все остальные страсти могут им объясниться.

    Любопытство, говорят, сгубило род человеческий, оно и поныне наша главная, первая страсть, так что даже все остальные страсти могут им объясниться.

    — Штосс · книга