507 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова

Подборка из 507 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Где поётся, там и счастливится.

   Где поётся, там и счастливится.

   — Герой нашего времени · книга
2. «

   Но, верь мне, помощи людской Я не желал... Я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил — клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык.

   Но, верь мне, помощи людской Я не желал... Я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил — клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык.

   — Мцыри · книга
3. «

   Мы блаженство желали б вкусить в небесах, Но с миром расстаться нам жаль.

   Мы блаженство желали б вкусить в небесах, Но с миром расстаться нам жаль.
4. «

   Невинных женщин вовсе нет.

   Невинных женщин вовсе нет.
5. «

   Была без радости любовь, разлука будет без печали...

   Была без радости любовь, разлука будет без печали...
6. «

   Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна Сидит в раздумье одиноком И смотрит вдаль прилежным оком, И целый день, вздыхая, ждет... Ей кто-то шепчет: он придет! Недаром сны ее ласкали, Недаром он являлся ей, С глазами, полными печали, И чудной нежностью речей. Уж много дней она томится, Сама не зная почему; Святым захочет ли молиться — А сердце молится ему; Утомлена борьбой всегдашней, Склонится ли на ложе сна: Подушка жжет, ей душно, страшно, И вся, вскочив, дрожит она; Пылают грудь ее и плечи, Нет сил дышать, туман в очах, Объятья жадно ищут встречи, Лобзанья тают на устах...

   Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна Сидит в раздумье одиноком И смотрит вдаль прилежным оком, И целый день, вздыхая, ждет... Ей кто-то шепчет: он придет! Недаром сны ее ласкали, Недаром он являлся ей, С глазами, полными печали, И чудной нежностью речей. Уж много дней она томится, Сама не зная почему; Святым захочет ли молиться — А сердце молится ему; Утомлена борьбой всегдашней, Склонится ли на ложе сна: Подушка жжет, ей душно, страшно, И вся, вскочив, дрожит она; Пылают грудь ее и плечи, Нет сил дышать, туман в очах, Объятья жадно ищут встречи, Лобзанья тают на устах...

   — Демон · книга
7. «

   Безопасней рога и когти чёрта, чем иной язык.

   Безопасней рога и когти чёрта, чем иной язык.

   — Сашка: Нравственная поэма · книга
8. «

   Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.

   Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.
9. «

   Движения Ольги были плавны, небрежны; даже можно было заметить в них некоторую принужденность, ей несвойственную, но скоро она забылась; и тогда душевная буря вылилась наружу; как поэт, в минуту вдохновенного страданья бросая божественные стихи на бумагу, не чувствует, не помнит их, так и она не знала, что делала, не заботилась о приличии своих движений, и потому-то они обворожили всех зрителей; это было не искусство — но страсть.

   Движения Ольги были плавны, небрежны; даже можно было заметить в них некоторую принужденность, ей несвойственную, но скоро она забылась; и тогда душевная буря вылилась наружу; как поэт, в минуту вдохновенного страданья бросая божественные стихи на бумагу, не чувствует, не помнит их, так и она не знала, что делала, не заботилась о приличии своих движений, и потому-то они обворожили всех зрителей; это было не искусство — но страсть.

   — Вадим · книга
10. «

    Жизнь не роман!

    Жизнь не роман!

    — Странный человек · книга
11. «

    Он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою.

    Он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою.

    — княжна Мери · книга
12. «

    Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На сердце жжёт, хотя темно.

    Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На сердце жжёт, хотя темно.
13. «

    Любовь, как огонь, — без пищи гаснет.

    Любовь, как огонь, — без пищи гаснет.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
14. «

    И жалок, и безумец тот, Кто ропщет на закон судьбы: К чему? Мы все его рабы.

    И жалок, и безумец тот, Кто ропщет на закон судьбы: К чему? Мы все его рабы.

    — Ингелот · книга
15. «

    ... Тебя он золотом дарил, Клялся, что вечно не изменит, Он ласки дорого ценил - Но слез твоих он не оценит.

    ... Тебя он золотом дарил, Клялся, что вечно не изменит, Он ласки дорого ценил - Но слез твоих он не оценит.
16. «

    ... И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней.

    ... И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней.
17. «

    Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

    Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

    — Вадим · книга
18. «

    Он думает, что только для него Я одеваюсь, как прилично мне. Возможно ль быть самолюбиву так, Возможно ль быть так глупу — как мужья?..

    Он думает, что только для него Я одеваюсь, как прилично мне. Возможно ль быть самолюбиву так, Возможно ль быть так глупу — как мужья?..

    — Донна Мария · книга
19. «

    Нередко люди и бранили, И мучили меня за то, Что часто им прощал я то, Чего они б мне не простили.

    Нередко люди и бранили, И мучили меня за то, Что часто им прощал я то, Чего они б мне не простили.
20. «

    Обида такая пилюля, которую не всякий с покойным лицом проглотить может; некоторые глотают, разжевав наперед; тут пилюля еще горче.

    Обида такая пилюля, которую не всякий с покойным лицом проглотить может; некоторые глотают, разжевав наперед; тут пилюля еще горче.