Милорад Павич: 228 цитат на каждый день

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 228 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Более тридцати лет я был поваром, день за днем я готовил и наконец приготовил то блюдо, каким я стал; я сам был пекарем и тестом, я сам из себя замесил такой хлеб, какой хотел...

   Более тридцати лет я был поваром, день за днем я готовил и наконец приготовил то блюдо, каким я стал; я сам был пекарем и тестом, я сам из себя замесил такой хлеб, какой хотел...

   — Хазарский словарь · книга
2. «

   Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

   Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

   — Кони святого Марка · книга
3. «

   – Человек думает, что умереть легко. Лег и умер. Но это не так просто. Все, что за нами и перед нами, длится гораздо дольше, чем мы предполагаем.

   – Человек думает, что умереть легко. Лег и умер. Но это не так просто. Все, что за нами и перед нами, длится гораздо дольше, чем мы предполагаем.

   — старый Чихорич / отец Леандра · книга
4. «

   Приходи в пять тридцать. Куда угодно, только не опаздывай.

   Приходи в пять тридцать. Куда угодно, только не опаздывай.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
5. «

   Быть может, мы все прозрачны, и ничто не скрыто, ничто не затемнено, как мы думаем, на самом деле мы взаимно доступны до самых сокровенных уголков, и каждый может быть кем-то другим. Каждый, возможно, содержит в себе остальных и видит в другом всё.

   Быть может, мы все прозрачны, и ничто не скрыто, ничто не затемнено, как мы думаем, на самом деле мы взаимно доступны до самых сокровенных уголков, и каждый может быть кем-то другим. Каждый, возможно, содержит в себе остальных и видит в другом всё.

   — Кони святого Марка · книга
6. «

   Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

   Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

   — Геро · книга
7. «

   ... если вы что-то ищете и не находите, не теряйте надежды. Может быть, это «что-то» найдет вас.

   ... если вы что-то ищете и не находите, не теряйте надежды. Может быть, это «что-то» найдет вас.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
8. «

   Трудно приходится сыну победителя! Мир никогда не будет принадлежать ему.

   Трудно приходится сыну победителя! Мир никогда не будет принадлежать ему.

   — Папесса · книга
9. «

   Если хочешь узнать, красива ли женщина, подожди, пока она зевнет, или улыбнется, или заговорит. Но главное — ты не узнаешь, хороша ли она, пока она не начнет есть у тебя на глазах.

   Если хочешь узнать, красива ли женщина, подожди, пока она зевнет, или улыбнется, или заговорит. Но главное — ты не узнаешь, хороша ли она, пока она не начнет есть у тебя на глазах.

   — Атиллия · книга
10. «

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    — Софроний Опуич · книга
11. «

    ... я заглянул ему в глаза и не понял в них ничего. Он смотрел на меня на чистейшем венгерском языке.

    ... я заглянул ему в глаза и не понял в них ничего. Он смотрел на меня на чистейшем венгерском языке.

    — Хазарский словарь · книга
12. «

    Любовь — нежное растение, любовь всегда младше нас, а мы, сами того не чувствуя, начали обращаться с ней грубо. Мы пренебрегали нашей любовью, замалчивали её, отстраняли её, забывали о ней, словно нам хотелось нанести ей вред, изуродовать, может, даже убить её до того, как убъют нас. И почему-то считали, что вопреки всему этому она должна выжить.

    Любовь — нежное растение, любовь всегда младше нас, а мы, сами того не чувствуя, начали обращаться с ней грубо. Мы пренебрегали нашей любовью, замалчивали её, отстраняли её, забывали о ней, словно нам хотелось нанести ей вред, изуродовать, может, даже убить её до того, как убъют нас. И почему-то считали, что вопреки всему этому она должна выжить.

    — Звёздная мантия · книга
13. «

    Я не видел его с тех пор, как камень похудел, а ветер прибавил в весе.

    Я не видел его с тех пор, как камень похудел, а ветер прибавил в весе.

    — Софроний Опуич · книга
14. «

    ... знаешь ли ты, какая разница между сердцем и душой? Когда мы обратим наш внутренний взгляд на свое сердце, мы увидим его таким, какое оно в данный момент. Когда же посмотрим в нашу душу, она окажется такой, какой была много тысяч лет назад, а не такой, какая она сейчас, потому что именно столько нужно нашему взгляду, чтобы добраться до души и рассмотреть ее.

    ... знаешь ли ты, какая разница между сердцем и душой? Когда мы обратим наш внутренний взгляд на свое сердце, мы увидим его таким, какое оно в данный момент. Когда же посмотрим в нашу душу, она окажется такой, какой была много тысяч лет назад, а не такой, какая она сейчас, потому что именно столько нужно нашему взгляду, чтобы добраться до души и рассмотреть ее.

    — старый Чихорич / отец Леандра · книга
15. «

    Смерть человека длится столько же лет, сколько и его жизнь, а может быть, и гораздо дольше...

    Смерть человека длится столько же лет, сколько и его жизнь, а может быть, и гораздо дольше...

    — старый Чихорич / отец Леандра · книга
16. «

    Внутренняя сторона ветра та, что остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь.

    Внутренняя сторона ветра та, что остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь.

    — Дешевый пророк · книга
17. «

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    — Ерисена Тенецкая · книга
18. «

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.

    Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.
19. «

    Вечером здесь достаточно вытянуть руку, и ночь упадает тебе прямо в ладонь.

    Вечером здесь достаточно вытянуть руку, и ночь упадает тебе прямо в ладонь.

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
20. «

    Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

    Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

    — Страшные любовные истории · книга