28 цитат Мориса Дрюон: жизненные цитаты про любовь, время и выбор

Ниже 28 цитат Мориса Дрюон: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   — Морис Дрюон · книга
2. «

   Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

   Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

   — Морис Дрюон · книга
3. «

   С годами наш характер почти не меняется, и в любом возрасте мы способны натворить ошибок. Волосы седеют быстрее, чем мы избавляемся от своих слабостей.

   С годами наш характер почти не меняется, и в любом возрасте мы способны натворить ошибок. Волосы седеют быстрее, чем мы избавляемся от своих слабостей.

   — Морис Дрюон · книга
4. «

   Те препятствия, что придают особую прелесть рождающейся любви, становятся тяжкой обузой для любви, уже насчитывающей за собой три долгих года, и не редко ее убивает как раз то, что вызвало на свет.

   Те препятствия, что придают особую прелесть рождающейся любви, становятся тяжкой обузой для любви, уже насчитывающей за собой три долгих года, и не редко ее убивает как раз то, что вызвало на свет.

   — Морис Дрюон · книга
5. «

   Только лишь первые узы любви могут быть полностью чисты и полностью счастливы. И если, на вашу беду, было не так, ничем их не заменить. Сколько бы вы ни любили потом, никогда любовь не будет столько совершенной в своей чистоте; пусть даже она будет крепка, как мрамор, все равно в ее силах струится не живая алая кровь, а уже иссохшая кровь минувшего.

   Только лишь первые узы любви могут быть полностью чисты и полностью счастливы. И если, на вашу беду, было не так, ничем их не заменить. Сколько бы вы ни любили потом, никогда любовь не будет столько совершенной в своей чистоте; пусть даже она будет крепка, как мрамор, все равно в ее силах струится не живая алая кровь, а уже иссохшая кровь минувшего.

   — Морис Дрюон · книга
6. «

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   — Морис Дрюон · книга
7. «

   Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

   Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

   — Морис Дрюон · книга
8. «

   То, чего мы желаем по-настоящему и ради чего готовы сделать усилие, рано или поздно приходит к нам, но всегда не так, как мы себе представляли.

   То, чего мы желаем по-настоящему и ради чего готовы сделать усилие, рано или поздно приходит к нам, но всегда не так, как мы себе представляли.

   — Морис Дрюон · книга
9. «

   Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

   Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

   — Морис Дрюон · книга
10. «

    Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

    Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

    — Морис Дрюон · книга
11. «

    Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же пороке.

    Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же пороке.

    — Морис Дрюон · книга
12. «

    Человеку всегда нужно иметь рядом кого-нибудь, с кем он может быть самим собой.

    Человеку всегда нужно иметь рядом кого-нибудь, с кем он может быть самим собой.

    — Морис Дрюон · книга
13. «

    Существует два рода людей суеверных: одни стараются никогда не упоминать о несчастиях, а другие постоянно говорят о них, бросая вызов судьбе, в надежде отвести беду.

    Существует два рода людей суеверных: одни стараются никогда не упоминать о несчастиях, а другие постоянно говорят о них, бросая вызов судьбе, в надежде отвести беду.

    — Морис Дрюон · книга
14. «

    Достигнув известного возраста, люди, пользующиеся определённой репутацией, вынуждены отвечать тому представлению, какое о них сложилось: памфлетист должен писать памфлеты, человек учтивый — проявлять учтивость; даже фантазёр, состарившись, обязан предаваться фантазиям.

    Достигнув известного возраста, люди, пользующиеся определённой репутацией, вынуждены отвечать тому представлению, какое о них сложилось: памфлетист должен писать памфлеты, человек учтивый — проявлять учтивость; даже фантазёр, состарившись, обязан предаваться фантазиям.

    — Морис Дрюон · книга
15. «

    Если открытия, совершаемые во время путешествий, можно отнести к величайшим удовольствиям нашей жизни, еще большим удовольствием, по-моему, будет вернуться в любимые места, чтобы показать их любимому человеку.

    Если открытия, совершаемые во время путешествий, можно отнести к величайшим удовольствиям нашей жизни, еще большим удовольствием, по-моему, будет вернуться в любимые места, чтобы показать их любимому человеку.

    — Морис Дрюон · книга
16. «

    Великие дела всегда решаются в мгновение ока.

    Великие дела всегда решаются в мгновение ока.

    — Морис Дрюон · книга
17. «

    Если столько лет в обществе твердят одно и то же, это в конце концов становится правдой.

    Если столько лет в обществе твердят одно и то же, это в конце концов становится правдой.

    — Морис Дрюон · книга
18. «

    …никого не следует убивать ради достижения своей цели; к такому средству прибегают плохие политики...

    …никого не следует убивать ради достижения своей цели; к такому средству прибегают плохие политики...

    — Морис Дрюон · книга
19. «

    Порой люди принимают за злополучную судьбу то, что по сути дела роковое следствие самой их натуры. И чем страшнее беды, тем глубже их корни.

    Порой люди принимают за злополучную судьбу то, что по сути дела роковое следствие самой их натуры. И чем страшнее беды, тем глубже их корни.

    — Морис Дрюон · книга
20. «

    Ни одна проблема не терпит, чтобы тянули с ее разрешением, ибо та, что кажется сегодня второстепенной, завтра приобретает трагическую значимость.

    Ни одна проблема не терпит, чтобы тянули с ее разрешением, ибо та, что кажется сегодня второстепенной, завтра приобретает трагическую значимость.

    — Морис Дрюон · книга