46 цитат Мюриеля Барбери, проверенных временем

Мюриель Барбери — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 46 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Может, мы все больны, оттого что у нас слишком много всего.

   Может, мы все больны, оттого что у нас слишком много всего.

   — Элегантность ежика · книга
2. «

   Когда в доме поселяется недуг, он не только завладевает телом больного, но и оплетает сердца всех членов семейства мрачной, душащей всякую надежду паутиной.

   Когда в доме поселяется недуг, он не только завладевает телом больного, но и оплетает сердца всех членов семейства мрачной, душащей всякую надежду паутиной.

   — Элегантность ежика · книга
3. «

   Я был ребенком, ни в чем не знавшим отказа, и потому вырос не знающим пощады.

   Я был ребенком, ни в чем не знавшим отказа, и потому вырос не знающим пощады.

   — Лакомство · книга
4. «

   ... самые, казалось бы, незамысловатые вещи, например, запущенный сад в сельской глуши, могут оказаться сродни прекраснейшим произведениям искусства.

   ... самые, казалось бы, незамысловатые вещи, например, запущенный сад в сельской глуши, могут оказаться сродни прекраснейшим произведениям искусства.

   — Лакомство · книга
5. «

   Всё в человеческом обществе страшно жестоко и несправедливо: в нашем мире правят не дела, а слова, и хорошо подвешенный язык считается главным талантом.

   Всё в человеческом обществе страшно жестоко и несправедливо: в нашем мире правят не дела, а слова, и хорошо подвешенный язык считается главным талантом.

   — Элегантность ежика · книга
6. «

   Я первый раз встречаю человека, которому интересны другие люди и который видит не только себя.

   Я первый раз встречаю человека, которому интересны другие люди и который видит не только себя.

   — Палома Жосс · книга
7. «

   Надо жить и твердо знать, что мы состаримся и в этом не будет ничего хорошего, красивого и приятного. Надо уяснить себе, что важно действовать сегодня: делать все возможное, чтобы любой ценой построить что-нибудь сегодня. Всегда держать в голове дом престарелых, чтобы постоянно забегать на день вперед, не давая ему пропасть. Шаг за шагом взбираться на свой личный Эверест, так, чтобы каждый шаг отпечатывался в вечности.

   Надо жить и твердо знать, что мы состаримся и в этом не будет ничего хорошего, красивого и приятного. Надо уяснить себе, что важно действовать сегодня: делать все возможное, чтобы любой ценой построить что-нибудь сегодня. Всегда держать в голове дом престарелых, чтобы постоянно забегать на день вперед, не давая ему пропасть. Шаг за шагом взбираться на свой личный Эверест, так, чтобы каждый шаг отпечатывался в вечности.

   — Элегантность ежика · книга
8. «

   Два часа сна не способствуют человеколюбию.

   Два часа сна не способствуют человеколюбию.

   — Мадам Мишель · книга
9. «

   Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

   Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

   — Жизнь эльфов · книга
10. «

    Если уж я действительно что-то ненавижу, так это когда люди возводят свои дефекты или мании в принципы.

    Если уж я действительно что-то ненавижу, так это когда люди возводят свои дефекты или мании в принципы.

    — Элегантность ежика · книга
11. «

    Кто умеет что-то делать — делает, кто не умеет делать — учит других, кто не умеет учить — учит учителей, а кто и этого не умеет — занимается политикой.

    Кто умеет что-то делать — делает, кто не умеет делать — учит других, кто не умеет учить — учит учителей, а кто и этого не умеет — занимается политикой.

    — Элегантность ежика · книга
12. «

    Тишина, только ветер шумит за окном, шелестят и срываются с веток осенние листья, да спит, разнежившись в тепле и свете, кот. И в каждом глотке — квинтэссенция времени.

    Тишина, только ветер шумит за окном, шелестят и срываются с веток осенние листья, да спит, разнежившись в тепле и свете, кот. И в каждом глотке — квинтэссенция времени.

    — Мадам Мишель · книга
13. «

    Знаете ли вы, что это такое — летний дождь? Это когда летнее небо взрывается чистейшей красотой и благоговейный страх охватывает душу — ей страшно чувствовать себя столь малой посреди божественной стихии, столь хрупкой, пораженной величием происходящего, ошеломленной, зачарованной и восхищенной этой вселенской мощью. Это когда идешь-идешь по коридору и попадаешь в комнату, залитую светом. Как бы в другое измерение, с другими, вдруг постигнутыми по наитию законами. И больше нет телесной оболочки, взмывает в поднебесье душ, проникается силой воды, и в этом новом рождении грядут счастливые дни. Наконец, летний дождь подобен очистительным слезам, обильным, крупным, бурным, уносящим с собой смуту; он выметает пыль и затхлость, освежает нас живительным дыханием. А иной раз летний дождь проникает в нас так глубоко, что бьется в груди, точно новое сердце, в унисон с нашим прежним.

    Знаете ли вы, что это такое — летний дождь? Это когда летнее небо взрывается чистейшей красотой и благоговейный страх охватывает душу — ей страшно чувствовать себя столь малой посреди божественной стихии, столь хрупкой, пораженной величием происходящего, ошеломленной, зачарованной и восхищенной этой вселенской мощью. Это когда идешь-идешь по коридору и попадаешь в комнату, залитую светом. Как бы в другое измерение, с другими, вдруг постигнутыми по наитию законами. И больше нет телесной оболочки, взмывает в поднебесье душ, проникается силой воды, и в этом новом рождении грядут счастливые дни. Наконец, летний дождь подобен очистительным слезам, обильным, крупным, бурным, уносящим с собой смуту; он выметает пыль и затхлость, освежает нас живительным дыханием. А иной раз летний дождь проникает в нас так глубоко, что бьется в груди, точно новое сердце, в унисон с нашим прежним.

    — Рене · книга
14. «

    У меня нет детей, я не смотрю телевизор и не верю в Бога, значит, мне заказаны те дорожки, на которые люди охотно сворачивают для облегчения жизни.

    У меня нет детей, я не смотрю телевизор и не верю в Бога, значит, мне заказаны те дорожки, на которые люди охотно сворачивают для облегчения жизни.

    — Рене · книга
15. «

    И жизнь, и смерть зависят от того, что ты создашь.

    И жизнь, и смерть зависят от того, что ты создашь.

    — Элегантность ежика · книга
16. «

    Вряд ли она способна понять, что тишина помогает погрузиться в себя, что она необходима тем, кого интересует не только внешняя сторона жизни, — ведь её собственный внутренний мир — сплошной шум и хаос, как улица в час пик. Так или иначе, но теперь она знает, что я люблю тишину, а мы с ней, к сожалению, живём в соседних комнатах. И вот она целыми днями шумит и грохочет. Орёт в телефон, запускает музыку на всю катушку (а это меня просто убивает), хлопает дверью, громко комментирует каждое своё действие, включая такие важные вещи, как причёсывание или поиски карандаша в ящике стола. В общем, поскольку потеснить меня по-другому не получается — ведь залезть мне в душу сестрица не может, — она затеяла эту звуковую интервенцию и с утра до ночи отравляет мне жизнь. Заметьте, чтобы додуматься до такой тактики, надо иметь самое примитивное представление о жизненном пространстве; мне-то совершенно не важно, где я нахожусь, раз я свободна мысленно перенестись куда угодно. Для Коломбы это непостижимо, зато она придумала целую теорию: «Моя сестра — зануда, вредина и неврастеничка, она ненавидит всех вокруг и предпочла бы жить на кладбище среди покойников. Другое дело я — натура открытая, полная жизни и радости». Если уж я действительно что-то ненавижу, так это когда люди возводят свои дефекты или мании в принципы. Коломба — как раз такой случай.

    Вряд ли она способна понять, что тишина помогает погрузиться в себя, что она необходима тем, кого интересует не только внешняя сторона жизни, — ведь её собственный внутренний мир — сплошной шум и хаос, как улица в час пик. Так или иначе, но теперь она знает, что я люблю тишину, а мы с ней, к сожалению, живём в соседних комнатах. И вот она целыми днями шумит и грохочет. Орёт в телефон, запускает музыку на всю катушку (а это меня просто убивает), хлопает дверью, громко комментирует каждое своё действие, включая такие важные вещи, как причёсывание или поиски карандаша в ящике стола. В общем, поскольку потеснить меня по-другому не получается — ведь залезть мне в душу сестрица не может, — она затеяла эту звуковую интервенцию и с утра до ночи отравляет мне жизнь. Заметьте, чтобы додуматься до такой тактики, надо иметь самое примитивное представление о жизненном пространстве; мне-то совершенно не важно, где я нахожусь, раз я свободна мысленно перенестись куда угодно. Для Коломбы это непостижимо, зато она придумала целую теорию: «Моя сестра — зануда, вредина и неврастеничка, она ненавидит всех вокруг и предпочла бы жить на кладбище среди покойников. Другое дело я — натура открытая, полная жизни и радости». Если уж я действительно что-то ненавижу, так это когда люди возводят свои дефекты или мании в принципы. Коломба — как раз такой случай.

    — Палома Жосс · книга
17. «

    Человек, у которого нет культуры, перестает быть цивилизованным животным и превращается в дикого зверя.

    Человек, у которого нет культуры, перестает быть цивилизованным животным и превращается в дикого зверя.

    — Элегантность ежика · книга
18. «

    Скажи мне, что ты пьёшь и читаешь за завтраком, и я скажу кто ты.

    Скажи мне, что ты пьёшь и читаешь за завтраком, и я скажу кто ты.

    — Палома Жосс · книга
19. «

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    — Жизнь эльфов · книга
20. «

    Вечность невидима, но мы на неё смотрим.

    Вечность невидима, но мы на неё смотрим.

    — Мадам Мишель · книга