60 цитат Мюриеля Барбери о жизни и людях

Мюриель Барбери — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не бойтесь, Рене, я не буду кончать жизнь самоубийством и ничего не буду менять. Отныне, в память о вас, я буду искать частицы «всегда» в «никогда». Искать красоту в этом мире.

   Не бойтесь, Рене, я не буду кончать жизнь самоубийством и ничего не буду менять. Отныне, в память о вас, я буду искать частицы «всегда» в «никогда». Искать красоту в этом мире.

   — Палома Жосс · книга
2. «

   Люди пускаются в погоню за звездами, а кончают тем, что трепыхаются, как золотые рыбки в аквариуме.

   Люди пускаются в погоню за звездами, а кончают тем, что трепыхаются, как золотые рыбки в аквариуме.

   — Элегантность ежика · книга
3. «

   Я прочла столько книг... Но, как и все самоучки, всегда сомневаюсь, правильно ли их поняла.

   Я прочла столько книг... Но, как и все самоучки, всегда сомневаюсь, правильно ли их поняла.

   — Мадам Мишель · книга
4. «

   Имей одну-единственную подругу, только умей правильно её выбрать.

   Имей одну-единственную подругу, только умей правильно её выбрать.

   — Мадам Мишель · книга
5. «

   ... Чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии.

   ... Чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии.

   — Элегантность ежика · книга
6. «

   Вот и ты, Люсьен, пожелтевшая фотография в медальоне перед глазами памяти. Ты улыбаешься, насвистываешь. Ты тоже оплакивал не свою, а мою смерть, и мучился не оттого, что погружаешься во тьму, а оттого, что больше мы не взглянем друг на друга? Что остаётся от жизни, прожитой вместе, когда оба мертвы? У меня сегодня странное чувство, будто я предаю тебя. Умирая, я как будто окончательно убиваю тебя. Так, значит, надо пережить ещё и это: не только расставание с живыми, но и убийство мёртвых, что жили только в нас. И всё-таки ты улыбаешься, Люсьен, ты насвистываешь, что ж, улыбнусь и я. Я очень любила тебя и потому, наверное, заслужила покой. Мы с тобой будем мирно спать на маленьком кладбище в нашей деревне. Издалека будет доноситься плеск реки. У нас ловят плотву по весне и ещё пескарей. Прибегут ребятишки и будут играть и кричать. А на закате зазвенят колокола.

   Вот и ты, Люсьен, пожелтевшая фотография в медальоне перед глазами памяти. Ты улыбаешься, насвистываешь. Ты тоже оплакивал не свою, а мою смерть, и мучился не оттого, что погружаешься во тьму, а оттого, что больше мы не взглянем друг на друга? Что остаётся от жизни, прожитой вместе, когда оба мертвы? У меня сегодня странное чувство, будто я предаю тебя. Умирая, я как будто окончательно убиваю тебя. Так, значит, надо пережить ещё и это: не только расставание с живыми, но и убийство мёртвых, что жили только в нас. И всё-таки ты улыбаешься, Люсьен, ты насвистываешь, что ж, улыбнусь и я. Я очень любила тебя и потому, наверное, заслужила покой. Мы с тобой будем мирно спать на маленьком кладбище в нашей деревне. Издалека будет доноситься плеск реки. У нас ловят плотву по весне и ещё пескарей. Прибегут ребятишки и будут играть и кричать. А на закате зазвенят колокола.

   — Мадам Мишель · книга
7. «

   То, чего мы лишаемся, не дотянув самую малость, упущено навеки. Слова, которые мы недосказали, вещи, которые мы не доделали, все однажды блеснувшие кайросы; которыми мы не сумели воспользоваться и которой безвозвратно исчезли... Всё, что было так близко и сорвалось...

   То, чего мы лишаемся, не дотянув самую малость, упущено навеки. Слова, которые мы недосказали, вещи, которые мы не доделали, все однажды блеснувшие кайросы; которыми мы не сумели воспользоваться и которой безвозвратно исчезли... Всё, что было так близко и сорвалось...

   — Элегантность ежика · книга
8. «

   Столько людей, столько миров, все чего-то ищут… Как мы можем быть такими одинаковыми и жить каждый в своей вселенной? Одинаково сходить с ума, но на разной почве, по разным причинам, из-за разных страстей?

   Столько людей, столько миров, все чего-то ищут… Как мы можем быть такими одинаковыми и жить каждый в своей вселенной? Одинаково сходить с ума, но на разной почве, по разным причинам, из-за разных страстей?

   — Элегантность ежика · книга
9. «

   Достаточно один раз убедиться, что можно быть слепым на свету и зрячим в темноте, чтобы задаться вопросом: что же такое зрение?

   Достаточно один раз убедиться, что можно быть слепым на свету и зрячим в темноте, чтобы задаться вопросом: что же такое зрение?

   — Элегантность ежика · книга
10. «

    Все мы животные, и никуда от этого не деться. Если кошка из богатеев страдает теми же болезнями, что и цивилизованные женщины, это говорит не о дурном обращении с домашними питомцами и не о том, что люди заражают своими хворями невинных тварей, а, наоборот, о единстве и общей судьбе всего живого. Мы подвержены тем же страстям и тем же недугам.

    Все мы животные, и никуда от этого не деться. Если кошка из богатеев страдает теми же болезнями, что и цивилизованные женщины, это говорит не о дурном обращении с домашними питомцами и не о том, что люди заражают своими хворями невинных тварей, а, наоборот, о единстве и общей судьбе всего живого. Мы подвержены тем же страстям и тем же недугам.

    — Рене · книга
11. «

    У меня всегда захватывает дух, когда я гляжу на соборы: подумать только, что могут воздвигнуть люди во славу чего-то несуществующего!

    У меня всегда захватывает дух, когда я гляжу на соборы: подумать только, что могут воздвигнуть люди во славу чего-то несуществующего!

    — Рене · книга
12. «

    ... самые, казалось бы, незамысловатые вещи, например, запущенный сад в сельской глуши, могут оказаться сродни прекраснейшим произведениям искусства.

    ... самые, казалось бы, незамысловатые вещи, например, запущенный сад в сельской глуши, могут оказаться сродни прекраснейшим произведениям искусства.

    — Лакомство · книга
13. «

    Равнодушие страшнее ненависти.

    Равнодушие страшнее ненависти.

    — Лакомство · книга
14. «

    Психологи — просто чудаки, считающие, что обычная метафора — это бог весть какая премудрость.

    Психологи — просто чудаки, считающие, что обычная метафора — это бог весть какая премудрость.

    — Палома Жосс · книга
15. «

    Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

    Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

    — Жизнь эльфов · книга
16. «

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    — Жизнь эльфов · книга
17. «

    Жизнь без вчерашнего дня и без завтрашнего, без окрестностей, без горизонта: здесь и сейчас, это прекрасно, это цельно, это совершенно.

    Жизнь без вчерашнего дня и без завтрашнего, без окрестностей, без горизонта: здесь и сейчас, это прекрасно, это цельно, это совершенно.

    — Лакомство · книга
18. «

    День за днем все тягостно и безнадежно, но вдруг просияет что-то прекрасное, и на мгновение время станет другим. Как будто звуки музыки взяли в скобки, обособили кусочек времени и превратили его в частицу иного мира посреди нашего обычного, частицу «всегда» в «никогда».

    День за днем все тягостно и безнадежно, но вдруг просияет что-то прекрасное, и на мгновение время станет другим. Как будто звуки музыки взяли в скобки, обособили кусочек времени и превратили его в частицу иного мира посреди нашего обычного, частицу «всегда» в «никогда».

    — Палома Жосс · книга
19. «

    Хоть по имени, положению и внешности я полное ничтожество, но по ясности ума — всемогущая богиня.

    Хоть по имени, положению и внешности я полное ничтожество, но по ясности ума — всемогущая богиня.

    — Рене · книга
20. «

    Больно покидать тех, кого мы любим, но стократ больнее порывать с теми, кто не любит нас.

    Больно покидать тех, кого мы любим, но стократ больнее порывать с теми, кто не любит нас.

    — Лакомство · книга