14 мудрых мыслей Надежды Тэффи

Надежда Тэффи — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Она чувствовала себя весёлой пчёлкой, королевой улья среди гудящих любовью трутней.

   Она чувствовала себя весёлой пчёлкой, королевой улья среди гудящих любовью трутней.

   — 224 Избранные страницы · книга
2. «

   Живем мы, так называемые ле рюссы, самой странной, на другие жизни не похожей жизнью. Держимся вместе не взаимопритяжением, как, например, планетная система, а — вопреки законам физическим — взаимоотталкиванием.

   Живем мы, так называемые ле рюссы, самой странной, на другие жизни не похожей жизнью. Держимся вместе не взаимопритяжением, как, например, планетная система, а — вопреки законам физическим — взаимоотталкиванием.

   — Ке Фер? · книга
3. «

   Жена его была молода, ревнива и подозрительна, и потому телефонировала ему на службу по пять раз в день, справляясь о его верности. — Если уличу, — грозила она, — повешусь и перееду к тетке в Устюжну!

   Жена его была молода, ревнива и подозрительна, и потому телефонировала ему на службу по пять раз в день, справляясь о его верности. — Если уличу, — грозила она, — повешусь и перееду к тетке в Устюжну!

   — Собрание сочинений. В 5 томах. Том 1 · книга
4. «

   Человек никогда не забывает того места, где зарыл когда-то кусочек души. Он часто возвращается, кружит около, пробует, как зверь лапой, поскрести немножко сверху. Это, впрочем, касается скорее мужчин. Женщины — существа неблагодарные. Человека, который от них отошёл, редко вспоминают тепло. О том, с которым прожили лет пять и прижили троих детей, могут отозваться примерно так: - И этот болван, кажется, воображал, что я способна на близость с ним! Мужчины относятся благодарнее к светлой памяти прошедшего романа.

   Человек никогда не забывает того места, где зарыл когда-то кусочек души. Он часто возвращается, кружит около, пробует, как зверь лапой, поскрести немножко сверху. Это, впрочем, касается скорее мужчин. Женщины — существа неблагодарные. Человека, который от них отошёл, редко вспоминают тепло. О том, с которым прожили лет пять и прижили троих детей, могут отозваться примерно так: - И этот болван, кажется, воображал, что я способна на близость с ним! Мужчины относятся благодарнее к светлой памяти прошедшего романа.

   — 224 Избранные страницы · книга
5. «

   А у каждой женщины известных лет (которые вернее было бы называть «неизвестными») бывают такие настроения, когда нужно поднять бодрость духа. А ничто так не поднимает этот упавший дух, как атмосфера любви. Чувствовать, как тобой любуются, как следят за каждым твоим движением влюбленные глаза, тогда всё в чуткой женской душе — прибавленные за последние дни два кило веса и замеченные морщины в углах рта — исчезает, выпрямляются плечи, загораются глаза, и женщина смело начинает смотреть в своё будущее, которое сидит тут же, подрыгивает ногой и курит папироску.

   А у каждой женщины известных лет (которые вернее было бы называть «неизвестными») бывают такие настроения, когда нужно поднять бодрость духа. А ничто так не поднимает этот упавший дух, как атмосфера любви. Чувствовать, как тобой любуются, как следят за каждым твоим движением влюбленные глаза, тогда всё в чуткой женской душе — прибавленные за последние дни два кило веса и замеченные морщины в углах рта — исчезает, выпрямляются плечи, загораются глаза, и женщина смело начинает смотреть в своё будущее, которое сидит тут же, подрыгивает ногой и курит папироску.

   — 224 Избранные страницы · книга
6. «

   — Как бы я хотела поехать с тобой куда-нибудь вместе и не расставаться недели на две... — Ну, зачем же так мрачно? Можно поехать на один день, куда-нибудь, — в Сестрорецк, что ли...

   — Как бы я хотела поехать с тобой куда-нибудь вместе и не расставаться недели на две... — Ну, зачем же так мрачно? Можно поехать на один день, куда-нибудь, — в Сестрорецк, что ли...

   — Счастливая любовь · книга
7. «

   — Для меня было бы ужасно ехать с ним вдвоем. Я его, конечно, обожаю. Но ведь я обожаю его уже два года... Пьер, — крикнула она в соседнюю комнату, — Пьер, сколько времени уже длится поэтическая сказка нашей любви? А? - Одиннадцать месяцев, — закричал Пьер. - Одиннадцать месяцев! Боже, как долго! Пье-ер! А мне казалось, что не больше двух недель. Так вот видите, — обернулась она к Мишелю, — когда человека так долго обожаешь, то уже трудно быть с ним с глазу на глаз двое суток в автомобиле.

   — Для меня было бы ужасно ехать с ним вдвоем. Я его, конечно, обожаю. Но ведь я обожаю его уже два года... Пьер, — крикнула она в соседнюю комнату, — Пьер, сколько времени уже длится поэтическая сказка нашей любви? А? - Одиннадцать месяцев, — закричал Пьер. - Одиннадцать месяцев! Боже, как долго! Пье-ер! А мне казалось, что не больше двух недель. Так вот видите, — обернулась она к Мишелю, — когда человека так долго обожаешь, то уже трудно быть с ним с глазу на глаз двое суток в автомобиле.

   — 224 Избранные страницы · книга
8. «

   Привыкла к «пределам» человеческая душа и верит, что у страдания есть предел.

   Привыкла к «пределам» человеческая душа и верит, что у страдания есть предел.

   — Ностальгия · книга
9. «

   Но именно это-то обстоятельство и смущало его больше всего: он должен был, поступая на службу, выдать себя за холостого, потому что женатых Рыликов к себе не брал. - Женатый норовит, как бы раньше срока домой подрать, с женой апельсинничать, — пояснял он. — Сверх срока он тебе и пером не скребнёт. И чего толку жениться-то? Женятся, а через месяц полихамию разведут либо к бракоразводному адвокату побегут. Нет! Женатых я не беру.

   Но именно это-то обстоятельство и смущало его больше всего: он должен был, поступая на службу, выдать себя за холостого, потому что женатых Рыликов к себе не брал. - Женатый норовит, как бы раньше срока домой подрать, с женой апельсинничать, — пояснял он. — Сверх срока он тебе и пером не скребнёт. И чего толку жениться-то? Женятся, а через месяц полихамию разведут либо к бракоразводному адвокату побегут. Нет! Женатых я не беру.

   — Рыликов · книга
10. «

    Вот ты улыбаешься, вот ты поправила ковер, вот ты спрятала яблоко в буфет на завтра. И ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, что для тебя, в сущности, уже нет ни ковра, ни яблоков, ни «завтра», ни улыбок, да, никогда «никаких улыбок». Конечно. А я все это знаю. Я держу нож, которым убью тебя. Держу и плачу, а не убить уже не могу.

    Вот ты улыбаешься, вот ты поправила ковер, вот ты спрятала яблоко в буфет на завтра. И ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, что для тебя, в сущности, уже нет ни ковра, ни яблоков, ни «завтра», ни улыбок, да, никогда «никаких улыбок». Конечно. А я все это знаю. Я держу нож, которым убью тебя. Держу и плачу, а не убить уже не могу.

    — Все о любви · книга
11. «

    Началось дело не с луны, и не с цветов, и вообще не с пустяков. Началось дело с оборванной пуговицы на жилетке... <...> И кончилось дело решением. Решением — вы думаете пришить да заштопать? Вот, подумаешь, было бы тогда о чем расписывать. Жениться задумал Бульбезов. Вот что. И как только задумал, сразу же по прямой нити от пуговицы дотянулась мысль его до иголки, зацепила мысль руку, держащую эту иголку, и уперлась в шею, в Марью Сергеевну Утину. «Жениться на Утиной». Молода, мила, приятна, работает, шьёт, всё пришьёт, всё зашьёт. И тут Бульбезов даже удивился — как это ему раньше не пришла в голову такая мысль? Ведь если бы он раньше додумался, теперь бы пуговица сидела на месте, и сам бы он сидел на месте, и не надо было бы тащиться к этой самой Утиной, объясняться в чувствах, а сидела бы эта самая Утина тоже здесь и следила бы любящими глазами, как он работает.

    Началось дело не с луны, и не с цветов, и вообще не с пустяков. Началось дело с оборванной пуговицы на жилетке... <...> И кончилось дело решением. Решением — вы думаете пришить да заштопать? Вот, подумаешь, было бы тогда о чем расписывать. Жениться задумал Бульбезов. Вот что. И как только задумал, сразу же по прямой нити от пуговицы дотянулась мысль его до иголки, зацепила мысль руку, держащую эту иголку, и уперлась в шею, в Марью Сергеевну Утину. «Жениться на Утиной». Молода, мила, приятна, работает, шьёт, всё пришьёт, всё зашьёт. И тут Бульбезов даже удивился — как это ему раньше не пришла в голову такая мысль? Ведь если бы он раньше додумался, теперь бы пуговица сидела на месте, и сам бы он сидел на месте, и не надо было бы тащиться к этой самой Утиной, объясняться в чувствах, а сидела бы эта самая Утина тоже здесь и следила бы любящими глазами, как он работает.

    — Жених · книга
12. «

    Каждый ле рюсс нанавидит всех остальных столь же определенно, сколь все остальные ненавидят его.

    Каждый ле рюсс нанавидит всех остальных столь же определенно, сколь все остальные ненавидят его.

    — Ке Фер? · книга
13. «

    Зверь, как известно, бежит на ловца, хотя, следуя природным инстинктам, должен был бы делать как раз противоположное.

    Зверь, как известно, бежит на ловца, хотя, следуя природным инстинктам, должен был бы делать как раз противоположное.

    — Собрание сочинений. В 5 томах. Том 1 · книга
14. «

    ...помните, что провожающим отпущено от Господа Бога всего три фразы: 1) Напишите, хорошо ли доехали. 2) Просто «пишите». 3) Кланяйтесь вашим (или нашим, в зависимости от того, куда провожаемый едет). Многие неосмотрительные люди выпаливают все три фразы зараз, и потом им уже совершенно ничего не остается делать. Они томятся, смотрят на часы, что в высшей степени невежливо, шлепают ладонью по вагону, что довольно глупо, и оживляются при третьем звонке до неприличия.

    ...помните, что провожающим отпущено от Господа Бога всего три фразы: 1) Напишите, хорошо ли доехали. 2) Просто «пишите». 3) Кланяйтесь вашим (или нашим, в зависимости от того, куда провожаемый едет). Многие неосмотрительные люди выпаливают все три фразы зараз, и потом им уже совершенно ничего не остается делать. Они томятся, смотрят на часы, что в высшей степени невежливо, шлепают ладонью по вагону, что довольно глупо, и оживляются при третьем звонке до неприличия.

    — Собрание сочинений. В 5 томах. Том 1 · книга