112 цитат Наринэ Абгаряна, ставших крылатыми

Ниже 112 цитат Наринэ Абгаряна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Надо уметь в людях хорошее видеть. В каждом есть что-то хорошее. Если ты в нем приметишь, так он и сам, пожалуй, когда-нибудь разглядит. И расцветет. Только так люди и расцветают. Даже самые, казалось бы, ушлые. Только трудно это. Плохое-то все снаружи, обычно его сразу видишь, а хорошее еще отыскивать приходится.

   Надо уметь в людях хорошее видеть. В каждом есть что-то хорошее. Если ты в нем приметишь, так он и сам, пожалуй, когда-нибудь разглядит. И расцветет. Только так люди и расцветают. Даже самые, казалось бы, ушлые. Только трудно это. Плохое-то все снаружи, обычно его сразу видишь, а хорошее еще отыскивать приходится.

   — Александр Цыпкин · книга
2. «

   Старые и новые дома пахнут совсем по-разному. Наш дом — старый, и пахнет он садом, свежевыпеченным хлебом, дровяной печкой, домашней ветчиной, соленьями из погреба... А новые дома пахнут стеклом, бетонными лестницами, газовыми колонками, шумными дворами, высоченными фонарями...

   Старые и новые дома пахнут совсем по-разному. Наш дом — старый, и пахнет он садом, свежевыпеченным хлебом, дровяной печкой, домашней ветчиной, соленьями из погреба... А новые дома пахнут стеклом, бетонными лестницами, газовыми колонками, шумными дворами, высоченными фонарями...

   — Люди, которые всегда со мной · книга
3. «

   Теперь он был уверен, что именно думание виновато в пресности прожитых 69 лет.

   Теперь он был уверен, что именно думание виновато в пресности прожитых 69 лет.

   — Александр Цыпкин · книга
4. «

   У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

   У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

   — Зулали · книга
5. «

   Аглая жила по принципу: «Не можешь объяснить чудо — прими его как есть». И чудеса в ее жизни случались.

   Аглая жила по принципу: «Не можешь объяснить чудо — прими его как есть». И чудеса в ее жизни случались.

   — Александр Цыпкин · книга
6. «

   Кто бы объяснил людям, что до любого храма дорогу нужно пройти! Неблизкую, и желательно ножками. Чтобы очистить мысли и душу. Церковь не продуктовый магазин, куда заскочил за буханкой хлеба и умотал восвояси, она не должна и не может быть под рукой!

   Кто бы объяснил людям, что до любого храма дорогу нужно пройти! Неблизкую, и желательно ножками. Чтобы очистить мысли и душу. Церковь не продуктовый магазин, куда заскочил за буханкой хлеба и умотал восвояси, она не должна и не может быть под рукой!

   — дед Геворг · книга
7. «

   Мужик на то и мужик, чтобы сомневаться, но не отступать.

   Мужик на то и мужик, чтобы сомневаться, но не отступать.

   — Мамикон · книга
8. «

   Когда тебе давно уже много лет, мир звучит именами тех, кто ушел.

   Когда тебе давно уже много лет, мир звучит именами тех, кто ушел.

   — Молчание цвета · книга
9. «

   Спрашивай только о том, о чем людям по приколу говорить.

   Спрашивай только о том, о чем людям по приколу говорить.

   — Тифлинг · книга
10. «

    Нет пытки хуже, чем одиночество.

    Нет пытки хуже, чем одиночество.

    — Зулали · книга
11. «

    За окном – большой двор. За двором – белая дорога. Рисуй на ней что хочешь, все сбудется. Одним концом дорога упирается в калитку, а другим – в край света.

    За окном – большой двор. За двором – белая дорога. Рисуй на ней что хочешь, все сбудется. Одним концом дорога упирается в калитку, а другим – в край света.

    — Люди, которые всегда со мной · книга
12. «

    Нет рая, и ада нет. Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но еще и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом.

    Нет рая, и ада нет. Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но еще и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом.

    — С неба упали три яблока · книга
13. «

    Мало чего на свете найдется мучительнее одинокой старости.

    Мало чего на свете найдется мучительнее одинокой старости.

    — С неба упали три яблока · книга
14. «

    Папа говорит – ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом – по линии мамы. За правым – по линии отца. Они – твои крылья, говорит папа. Они – твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях – ты неуязвим. И ты стоишь у окна, неуязвимая, осененная присутствием тех, которые ушли, но навсегда остались с тобой, – и наблюдаешь снег.

    Папа говорит – ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом – по линии мамы. За правым – по линии отца. Они – твои крылья, говорит папа. Они – твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях – ты неуязвим. И ты стоишь у окна, неуязвимая, осененная присутствием тех, которые ушли, но навсегда остались с тобой, – и наблюдаешь снег.

    — Люди, которые всегда со мной · книга
15. «

    С самого рождения она привыкла к объятиям родных — нежным, любящим, спасительным. Они защищают и благословляют, утешают и исцеляют. Девочка засыпает и просыпается в этих спасительных кругах, живет и дышит ими. Она не знает, что эти объятия, эти спасательные круги когда-нибудь оборвутся и, взмахнув высвобожденными крыльями, унесутся в безмолвное небытие. Девочка еще слишком мала, чтобы уметь распознавать течение времени. Каждый миг для нее — бесконечность. Каждый миг для нее — вечность.

    С самого рождения она привыкла к объятиям родных — нежным, любящим, спасительным. Они защищают и благословляют, утешают и исцеляют. Девочка засыпает и просыпается в этих спасительных кругах, живет и дышит ими. Она не знает, что эти объятия, эти спасательные круги когда-нибудь оборвутся и, взмахнув высвобожденными крыльями, унесутся в безмолвное небытие. Девочка еще слишком мала, чтобы уметь распознавать течение времени. Каждый миг для нее — бесконечность. Каждый миг для нее — вечность.

    — Люди, которые всегда со мной · книга
16. «

    Чем громче смех — тем бестолковее на голова!

    Чем громче смех — тем бестолковее на голова!

    — Аничка · книга
17. «

    Тата говорила — ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса.

    Тата говорила — ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса.

    — С неба упали три яблока · книга
18. «

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    — Зулали · книга
19. «

    – Хоть и дебил, но свой, – говорила она на прощание, обнимаясь по очереди с расстроенными коллегами. Совет: возьмите эту фразу на вооружение. Очень укрепляющая семейные узы фраза.

    – Хоть и дебил, но свой, – говорила она на прощание, обнимаясь по очереди с расстроенными коллегами. Совет: возьмите эту фразу на вооружение. Очень укрепляющая семейные узы фраза.

    — Понаехавшая · книга
20. «

    Любое напечатанное слово по сравнению с произнесённым — пшик.

    Любое напечатанное слово по сравнению с произнесённым — пшик.

    — Ованес Шалваранц · книга