53 цитаты Насира Хосрова (Носира Хисроу) — коротко и по делу

Подборка из 53 цитаты Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.
2. «

   Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.

   Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.
3. «

   Прекрасен рот. Но в логовище рта Беда для человека заперта. Язык его таит и зло и грех. Молчанье — вот сокровище для всех! Но коли речь не можешь устеречь. Так пусть добром твоя блистает речь. Слова любви — как золото зари... Такое, если можешь, говори! Но слово зла скатится с языка,— Гони его, как беркут бирюка!

   Прекрасен рот. Но в логовище рта Беда для человека заперта. Язык его таит и зло и грех. Молчанье — вот сокровище для всех! Но коли речь не можешь устеречь. Так пусть добром твоя блистает речь. Слова любви — как золото зари... Такое, если можешь, говори! Но слово зла скатится с языка,— Гони его, как беркут бирюка!
4. «

   Не гордись пустой хвалою, никогда льстецам не верь, Коль осмеянным не хочешь жить да каяться весь век.

   Не гордись пустой хвалою, никогда льстецам не верь, Коль осмеянным не хочешь жить да каяться весь век.
5. «

   Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.

   Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.
6. «

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.
7. «

   Все, что слышишь, мерь неверия мерой. Достоверно то, что видим мы сами.

   Все, что слышишь, мерь неверия мерой. Достоверно то, что видим мы сами.
8. «

   Ты должен все узнать. Учись непременно! Ученье — не позор. Сокрытое манит.

   Ты должен все узнать. Учись непременно! Ученье — не позор. Сокрытое манит.
9. «

   Плачет, словно об увечье, о невежестве своем Оттолкнувший в детстве книгу и заблудший человек.

   Плачет, словно об увечье, о невежестве своем Оттолкнувший в детстве книгу и заблудший человек.
10. «

    «Жалей» ростовщика: ведь из своих палат Бедняга перейдет в неугасимый ад! При взгляде на него презреньем насладимся: Базарный пес — и тот почтенней лихоимца. Одушевлен ли сей бездушный человек, Который за дирхем нас душит целый век? Который, окружен роскошеством и негой, Способен бедняка лишить его ночлега? Зато, когда скупец испустит бранный дух, Сынок устроит пир с толпою потаскух. Тот скряга целый век гонялся за наживой, А этот спустит все, хоть юный да плешивый... Сундук ростовщика — сам по себе порок! И благо совершит — пойдет оно не впрок. Не пей ты с ним вина — хоть умирай от жажды: Кровавая слеза сокрыта в капле каждой. Позорит ростовщик не только прах, но твердь! С брезгливостью к нему притронется и смерть. И хоть мильоны лет гореть в аду он будет, Сам дьявол навсегда в котле его забудет.

    «Жалей» ростовщика: ведь из своих палат Бедняга перейдет в неугасимый ад! При взгляде на него презреньем насладимся: Базарный пес — и тот почтенней лихоимца. Одушевлен ли сей бездушный человек, Который за дирхем нас душит целый век? Который, окружен роскошеством и негой, Способен бедняка лишить его ночлега? Зато, когда скупец испустит бранный дух, Сынок устроит пир с толпою потаскух. Тот скряга целый век гонялся за наживой, А этот спустит все, хоть юный да плешивый... Сундук ростовщика — сам по себе порок! И благо совершит — пойдет оно не впрок. Не пей ты с ним вина — хоть умирай от жажды: Кровавая слеза сокрыта в капле каждой. Позорит ростовщик не только прах, но твердь! С брезгливостью к нему притронется и смерть. И хоть мильоны лет гореть в аду он будет, Сам дьявол навсегда в котле его забудет.
11. «

    Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.

    Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.
12. «

    Все трудное — легким в учении станет, Коль будешь с хорошею книгою дружен.

    Все трудное — легким в учении станет, Коль будешь с хорошею книгою дружен.
13. «

    Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути – не годен в главари.

    Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути – не годен в главари.
14. «

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.
15. «

    Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.

    Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.
16. «

    Ты знаешь, сердце, что такое друг? Он должен быть твоей судьбою — друг. Для этого иди такой тропой, Чтоб восхищался бы тобою друг. Ищи такого, чтобы за него Но жаль пожертвовать собою, друг! Но в то же время, чтобы за тебя Рискнул бы также головою друг. Когда такого в жизни ты найдешь, Не становись к нему спиною, друг. В любой тоске, в томлении любом Придет с улыбкою родною друг. Два века надо жить, чтобы понять, Чтобы осмыслить золотое — «друг»... Не шутка это — хорошо дружить, А дружба — дело непростое, друг. Деяньем дружбу нужно доказать — Не всякий друг тебе душою друг.

    Ты знаешь, сердце, что такое друг? Он должен быть твоей судьбою — друг. Для этого иди такой тропой, Чтоб восхищался бы тобою друг. Ищи такого, чтобы за него Но жаль пожертвовать собою, друг! Но в то же время, чтобы за тебя Рискнул бы также головою друг. Когда такого в жизни ты найдешь, Не становись к нему спиною, друг. В любой тоске, в томлении любом Придет с улыбкою родною друг. Два века надо жить, чтобы понять, Чтобы осмыслить золотое — «друг»... Не шутка это — хорошо дружить, А дружба — дело непростое, друг. Деяньем дружбу нужно доказать — Не всякий друг тебе душою друг.
17. «

    Ты, о боже, в малом теле муравья Смог вселенную громадную замкнуть, - Между тем не увеличил муравья, Не уменьшил и вселенную ничуть. Цепи гор, сковавших Запад и Восток, В створках раковин умеешь затворить; Не успеет оком человек моргнуть - Ты вселенную успеешь сотворить. Чтобы листья покорялись ветерку, Чтобы твердь стояла крепко, — ты решил… На пути, ведущем, господи, к тебе, Человек претерпевает свыше сил. Ведь природа человечья и душа Тем и разнятся, что видят не одно…

    Ты, о боже, в малом теле муравья Смог вселенную громадную замкнуть, - Между тем не увеличил муравья, Не уменьшил и вселенную ничуть. Цепи гор, сковавших Запад и Восток, В створках раковин умеешь затворить; Не успеет оком человек моргнуть - Ты вселенную успеешь сотворить. Чтобы листья покорялись ветерку, Чтобы твердь стояла крепко, — ты решил… На пути, ведущем, господи, к тебе, Человек претерпевает свыше сил. Ведь природа человечья и душа Тем и разнятся, что видят не одно…
18. «

    Друг отшатнулся от меня вчера, Увидев, что прошла моя пора. Любимая дорогу позабыла Сюда, ко входу моего шатра. Неужто потому, что исхудал я — Стал тоньше соколиного пера, Ты не узнал меня, мой собеседник, Со мною проводивший вечера? Мой стаи, как ручка посоха, согнулся.. Когда дохнули зимние ветра, Увял мой цвет, и лик румяный бледен Стал, как зола угасшего костра... Но против гнета времени слепого Есть в сердце сила у меня одна — Моя опора и моя защита,— Величие духовное она. Над разумом моим и над душою Власть небесами диву не дана. Хоть все, что сделать мог со мной, он сделал: Гляди, как плоть моя измождена. И побелела борода, что прежде Была, как амбра свежая, черна. Но эта плоть жемчужнице подобна, И в ней жемчужина заключена. Стремиться буду к действенному знанью, Пока стена Юмгана мне верна. Я страха перед временем не знаю, Я независим, жизнь моя вольна. Покамест на меня не взглянет время, Мысль от него моя отвращена. Судьбы-верблюда моего веревка Не будет в руки шаху отдана. Стремлением к презренному величью Моя одежда не загрязнена. И никогда, пока владею телом, Душа врагу не будет предана. Вовек не будет милость недостойных Как оскорбленье мне нанесена. По степи знаний и высоких споров Крылатого гоню я скакуна. В пыли его копыт тропа кривая Противников теряется, темна.

    Друг отшатнулся от меня вчера, Увидев, что прошла моя пора. Любимая дорогу позабыла Сюда, ко входу моего шатра. Неужто потому, что исхудал я — Стал тоньше соколиного пера, Ты не узнал меня, мой собеседник, Со мною проводивший вечера? Мой стаи, как ручка посоха, согнулся.. Когда дохнули зимние ветра, Увял мой цвет, и лик румяный бледен Стал, как зола угасшего костра... Но против гнета времени слепого Есть в сердце сила у меня одна — Моя опора и моя защита,— Величие духовное она. Над разумом моим и над душою Власть небесами диву не дана. Хоть все, что сделать мог со мной, он сделал: Гляди, как плоть моя измождена. И побелела борода, что прежде Была, как амбра свежая, черна. Но эта плоть жемчужнице подобна, И в ней жемчужина заключена. Стремиться буду к действенному знанью, Пока стена Юмгана мне верна. Я страха перед временем не знаю, Я независим, жизнь моя вольна. Покамест на меня не взглянет время, Мысль от него моя отвращена. Судьбы-верблюда моего веревка Не будет в руки шаху отдана. Стремлением к презренному величью Моя одежда не загрязнена. И никогда, пока владею телом, Душа врагу не будет предана. Вовек не будет милость недостойных Как оскорбленье мне нанесена. По степи знаний и высоких споров Крылатого гоню я скакуна. В пыли его копыт тропа кривая Противников теряется, темна.
19. «

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.
20. «

    Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

    Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.