117 цитат Натальи Солнцева: жизненные цитаты — избранное

Наталья Солнцева: жизненные цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 117 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Природа не делает различий. Она одинаково добра и к плохим людям, и к хорошим. Различия придумали сами люди, воздвигая вокруг себя сложные конструкции морали, законов и нравственности. Зло искореняют, но оно упрямо и неистребимо пробивается сквозь все, что ему пытаются противопоставить. Добро же всячески поощряют, но его от этого не становится больше. Самое интересное, что ни злодеи, ни доброхоты никогда не сдаются. Они никогда не сдаются! Они могут делать вид или уверять вас, что они отступили, изменили планы и отказались от своих намерений. Но на самом деле это не так. Они всегда стоят на своем. Скрыто или явно, активно или пассивно. Существует еще одна непреложная истина: у хороших людей больше шансов. В конце концов любое поле битвы остается за ними. Неважно, сколько на это уйдет времени или сил.

   Природа не делает различий. Она одинаково добра и к плохим людям, и к хорошим. Различия придумали сами люди, воздвигая вокруг себя сложные конструкции морали, законов и нравственности. Зло искореняют, но оно упрямо и неистребимо пробивается сквозь все, что ему пытаются противопоставить. Добро же всячески поощряют, но его от этого не становится больше. Самое интересное, что ни злодеи, ни доброхоты никогда не сдаются. Они никогда не сдаются! Они могут делать вид или уверять вас, что они отступили, изменили планы и отказались от своих намерений. Но на самом деле это не так. Они всегда стоят на своем. Скрыто или явно, активно или пассивно. Существует еще одна непреложная истина: у хороших людей больше шансов. В конце концов любое поле битвы остается за ними. Неважно, сколько на это уйдет времени или сил.

   — Наталья Солнцева · книга
2. «

   Медицина сродни магии. Там все на ощупь, на лезвии бритвы. Неверный шаг может стоить жизни.

   Медицина сродни магии. Там все на ощупь, на лезвии бритвы. Неверный шаг может стоить жизни.

   — Наталья Солнцева · книга
3. «

   Лабиринт есть символ, не разгаданный, сокровенный. Он включает в себя выход, но попробуйте его отыскать! Выход и вход меняются местами быстрее, чем вы в состоянии заметить. Это происходит не наяву, а в вашем сознании. Впрочем, сама природа яви подразумевает тайну.

   Лабиринт есть символ, не разгаданный, сокровенный. Он включает в себя выход, но попробуйте его отыскать! Выход и вход меняются местами быстрее, чем вы в состоянии заметить. Это происходит не наяву, а в вашем сознании. Впрочем, сама природа яви подразумевает тайну.

   — Наталья Солнцева · книга
4. «

   Иногда счастье оборачивается бедой, а беда – счастьем. Все на свете имеет две стороны, которые сменяют друг друга быстрее, чем человек успевает сообразить, какая ему выпала доля…

   Иногда счастье оборачивается бедой, а беда – счастьем. Все на свете имеет две стороны, которые сменяют друг друга быстрее, чем человек успевает сообразить, какая ему выпала доля…

   — Наталья Солнцева · книга
5. «

   Жизнь пронизана необъяснимыми вещами, но человек настолько захвачен сиюминутным, насущным, что не дает себе труда обратить внимание на обратную сторону бытия. Это как «темная сторона Луны» – мы видим только половину, которая обращена к нам «лицом».

   Жизнь пронизана необъяснимыми вещами, но человек настолько захвачен сиюминутным, насущным, что не дает себе труда обратить внимание на обратную сторону бытия. Это как «темная сторона Луны» – мы видим только половину, которая обращена к нам «лицом».

   — Наталья Солнцева · книга
6. «

   Сон во сне, который видишь как наяву, во всех красках и подробностях. Сознание никогда не отключается полностью. Бывает, что какая-то часть его дремлет, но другая в это же время работает…

   Сон во сне, который видишь как наяву, во всех красках и подробностях. Сознание никогда не отключается полностью. Бывает, что какая-то часть его дремлет, но другая в это же время работает…

   — Наталья Солнцева · книга
7. «

   Оказавшись на смертном одре, человек удивляется, что жизнь подходит к концу, а он этого даже не заметил. Как же так? Почему? Да потому, что он всегда отвергал ее, отказывался от нее по разным, очень важным причинам… Жизнь всегда была то впереди, то позади, — но чтобы ощутить ее вкус, надо окунуться в нее с головой!

   Оказавшись на смертном одре, человек удивляется, что жизнь подходит к концу, а он этого даже не заметил. Как же так? Почему? Да потому, что он всегда отвергал ее, отказывался от нее по разным, очень важным причинам… Жизнь всегда была то впереди, то позади, — но чтобы ощутить ее вкус, надо окунуться в нее с головой!

   — Наталья Солнцева · книга
8. «

   Любовь хороша в книгах, в театре и кино, а жизнь — не театр. Здесь пьеса пишется сразу набело, репетиций не бывает: все по-настоящему! И суфлер из будки не выглядывает, подсказок не дает, что дальше говорить, как действовать. Самому надо принимать решения, быть и автором, и режиссером, и актером, и гримером.

   Любовь хороша в книгах, в театре и кино, а жизнь — не театр. Здесь пьеса пишется сразу набело, репетиций не бывает: все по-настоящему! И суфлер из будки не выглядывает, подсказок не дает, что дальше говорить, как действовать. Самому надо принимать решения, быть и автором, и режиссером, и актером, и гримером.

   — Наталья Солнцева · книга
9. «

   Инстинкт называют проявлением в человеке зверя, а ум — проявлением Бога. Однако ум бывает куда опаснее.

   Инстинкт называют проявлением в человеке зверя, а ум — проявлением Бога. Однако ум бывает куда опаснее.

   — Наталья Солнцева · книга
10. «

    Люди не только научились горшки обжигать, но и прочее божественное им не чуждо.

    Люди не только научились горшки обжигать, но и прочее божественное им не чуждо.

    — Наталья Солнцева · книга
11. «

    Любопытство – один из самых пагубных человеческих пороков… Сколько людей уже пострадали на поприще подсматривания и подслушивания, а скольким еще предстоит испить эту горькую чашу до дна!

    Любопытство – один из самых пагубных человеческих пороков… Сколько людей уже пострадали на поприще подсматривания и подслушивания, а скольким еще предстоит испить эту горькую чашу до дна!

    — Наталья Солнцева · книга
12. «

    Сны – это не просто ночные фантазии. Это путешествие в соседнюю реальность, где все похоже на явь и вместе с тем имеет существенные отличия. Связь между сном и явью зыбка, словно утренний туман…

    Сны – это не просто ночные фантазии. Это путешествие в соседнюю реальность, где все похоже на явь и вместе с тем имеет существенные отличия. Связь между сном и явью зыбка, словно утренний туман…

    — Наталья Солнцева · книга
13. «

    Есть вещи, которые подчиняются своему собственному внутреннему развитию. Нельзя форсировать события. Им надо предоставить возможность идти своим чередом.

    Есть вещи, которые подчиняются своему собственному внутреннему развитию. Нельзя форсировать события. Им надо предоставить возможность идти своим чередом.

    — Наталья Солнцева · книга
14. «

    У женщин внутренний мир иррационален и туманен, в отличие от четкого и обманчиво ясного мира мужчин. Нельзя вымерять линейкой аромат цветов или очарование вальса. Если в деле замешана женщина — прощай, здравый смысл!

    У женщин внутренний мир иррационален и туманен, в отличие от четкого и обманчиво ясного мира мужчин. Нельзя вымерять линейкой аромат цветов или очарование вальса. Если в деле замешана женщина — прощай, здравый смысл!

    — Наталья Солнцева · книга
15. «

    Урбанизация и гигантомания… Города превращаются в технических монстров, которые пожирают не только чистый воздух, воду и здоровье граждан, но и время.

    Урбанизация и гигантомания… Города превращаются в технических монстров, которые пожирают не только чистый воздух, воду и здоровье граждан, но и время.

    — Наталья Солнцева · книга
16. «

    Есть люди, которые вчитываются в книгу жизни… а есть те, кто наспех пролистывает страницу за страницей, стремительно приближаясь к финалу. Как будто там их ждет награда!

    Есть люди, которые вчитываются в книгу жизни… а есть те, кто наспех пролистывает страницу за страницей, стремительно приближаясь к финалу. Как будто там их ждет награда!

    — Наталья Солнцева · книга
17. «

    В суете, в вечной спешке, в расписанных по минутам днях есть нечто дьявольское. Человек перестает принадлежать себе и становится частью какой-то чудовищной машины, которая перемелет его в прах, если он не остановится.

    В суете, в вечной спешке, в расписанных по минутам днях есть нечто дьявольское. Человек перестает принадлежать себе и становится частью какой-то чудовищной машины, которая перемелет его в прах, если он не остановится.

    — Наталья Солнцева · книга
18. «

    Любовь питает все, – и звезды, и самую малую травинку… и вдохновение Мастера. Что бы ни было великого написано и создано, – будь то музыка, статуя, живописное полотно, стихотворение или книга, – это создано Любовью…

    Любовь питает все, – и звезды, и самую малую травинку… и вдохновение Мастера. Что бы ни было великого написано и создано, – будь то музыка, статуя, живописное полотно, стихотворение или книга, – это создано Любовью…

    — Наталья Солнцева · книга
19. «

    Женщины всегда нарушают «незыблемые» правила. Стихия неуправляема! Она просто существует, и от этого никуда не деться.

    Женщины всегда нарушают «незыблемые» правила. Стихия неуправляема! Она просто существует, и от этого никуда не деться.

    — Наталья Солнцева · книга
20. «

    Детство, школа, приобретение профессии, семья, дети, работа, чтобы прокормить себя и семью, внуки, старость и смерть, – какой тоскливый, скучный круг, который выходит из небытия и туда же возвращается. Бессмысленный в своей однообразной повторяемости, в одинаковости начала и конца: откуда пришел, туда и уйду. А зачем приходил? Ради чего все это?

    Детство, школа, приобретение профессии, семья, дети, работа, чтобы прокормить себя и семью, внуки, старость и смерть, – какой тоскливый, скучный круг, который выходит из небытия и туда же возвращается. Бессмысленный в своей однообразной повторяемости, в одинаковости начала и конца: откуда пришел, туда и уйду. А зачем приходил? Ради чего все это?

    — Наталья Солнцева · книга