117 известных цитат Натальи Солнцевы

Ниже 117 цитат Натальи Солнцевы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовью принято называть все, что угодно. Секс, инстинкт собственника, желание подчинить себе другого человека. Но люди – не вещи. Они не могут никому принадлежать.

   Любовью принято называть все, что угодно. Секс, инстинкт собственника, желание подчинить себе другого человека. Но люди – не вещи. Они не могут никому принадлежать.

   — Иди за мной · книга
2. «

   В суете, в вечной спешке, в расписанных по минутам днях есть нечто дьявольское. Человек перестает принадлежать себе и становится частью какой-то чудовищной машины, которая перемелет его в прах, если он не остановится.

   В суете, в вечной спешке, в расписанных по минутам днях есть нечто дьявольское. Человек перестает принадлежать себе и становится частью какой-то чудовищной машины, которая перемелет его в прах, если он не остановится.

   — Портрет кавалера в голубом камзоле · книга
3. «

   Зеркало ничего не отражает. В нем нельзя увидеть ни окружающее, ни самого себя. То, что вы там видите, – это иллюзия, призрак, двойник. Тот, кто смотрит на вас с его золотистой поверхности, – не вы. Это копия маски, которую вы надеваете, чтобы вас узнавали такие же вымышленные персонажи…

   Зеркало ничего не отражает. В нем нельзя увидеть ни окружающее, ни самого себя. То, что вы там видите, – это иллюзия, призрак, двойник. Тот, кто смотрит на вас с его золотистой поверхности, – не вы. Это копия маски, которую вы надеваете, чтобы вас узнавали такие же вымышленные персонажи…

   — Магия венецианского стекла · книга
4. «

   Время – непревзойденный фокусник. Оно так ловко листает картинки жизни, что ты не поспеваешь за ним. Этот процесс непрерывен. Поверь фокуснику, и ты станешь его рабом.

   Время – непревзойденный фокусник. Оно так ловко листает картинки жизни, что ты не поспеваешь за ним. Этот процесс непрерывен. Поверь фокуснику, и ты станешь его рабом.

   — Легкие шаги в Океане · книга
5. «

   Высшая любовь не знает преград.

   Высшая любовь не знает преград.

   — Кинжал Зигфрида · книга
6. «

   Смерть не так страшна, как ее малюют. Главное, познакомиться с ней поближе, сойтись накоротке. Вблизи она бывает даже забавна.

   Смерть не так страшна, как ее малюют. Главное, познакомиться с ней поближе, сойтись накоротке. Вблизи она бывает даже забавна.

   — Пассажирка с «Титаника» · книга
7. «

   Люди не могут быть двойниками. Мы все разные. Нет такого инкубатора, который производил бы души-близнецы…

   Люди не могут быть двойниками. Мы все разные. Нет такого инкубатора, который производил бы души-близнецы…

   — В храме солнца деревья золотые · книга
8. «

   Чемпионом становится кто-то один. Боитесь поражения – оставайтесь зрителем, болельщиком… кем угодно. Каждый сам делает свой выбор.

   Чемпионом становится кто-то один. Боитесь поражения – оставайтесь зрителем, болельщиком… кем угодно. Каждый сам делает свой выбор.

   — Принцесса из Шанхая · книга
9. «

   Жизнь — непрерывный процесс, и делить ее на прошлое, настоящее и будущее заманчивая, широко распространенная ошибка.

   Жизнь — непрерывный процесс, и делить ее на прошлое, настоящее и будущее заманчивая, широко распространенная ошибка.

   — Этрусское зеркало · книга
10. «

    Борьба между добром и злом не прекращается ни на мгновение, и истинное поле этой великой битвы – сердца людей. Именно там все и происходит: и победы, и поражения, и временные отступления для накопления сил, и подвиги, и предательство, и забвение, и слава. Это – извечное стремление человечества к красоте и любви, что в конечной и высшей точке – одно и то же.

    Борьба между добром и злом не прекращается ни на мгновение, и истинное поле этой великой битвы – сердца людей. Именно там все и происходит: и победы, и поражения, и временные отступления для накопления сил, и подвиги, и предательство, и забвение, и слава. Это – извечное стремление человечества к красоте и любви, что в конечной и высшей точке – одно и то же.

    — Венера Челлини · книга
11. «

    Старый год умирает. Он отцвел, отыграл, спел свою песню, и теперь ему остается только уйти. О нем почти не вспоминают. Все предвкушают наступление Нового года, готовят праздничную встречу, полную нарядных елок, искрящегося снега, огней, шампанского, музыки, веселья, надежд и счастливых пожеланий. Но старый год еще не сказал последнего слова. Он приберегает его до самого конца, до «мига вечности», когда куранты пробьют полночь, когда старое умрет, а новое родится. Прежде чем это произойдет, жизнь и смерть сольются в любовном экстазе – и неизвестно, кто выйдет победителем. В полночь так легко все перепутать.

    Старый год умирает. Он отцвел, отыграл, спел свою песню, и теперь ему остается только уйти. О нем почти не вспоминают. Все предвкушают наступление Нового года, готовят праздничную встречу, полную нарядных елок, искрящегося снега, огней, шампанского, музыки, веселья, надежд и счастливых пожеланий. Но старый год еще не сказал последнего слова. Он приберегает его до самого конца, до «мига вечности», когда куранты пробьют полночь, когда старое умрет, а новое родится. Прежде чем это произойдет, жизнь и смерть сольются в любовном экстазе – и неизвестно, кто выйдет победителем. В полночь так легко все перепутать.

    — Браслет скифской царевны · книга
12. «

    Нельзя удержать ни ветер, ни аромат розы. Все призрачно, неуловимо… Любовь, счастье, дыхание жизни мимолетны и преходящи. Блажен тот, кто способен остановить мгновение.

    Нельзя удержать ни ветер, ни аромат розы. Все призрачно, неуловимо… Любовь, счастье, дыхание жизни мимолетны и преходящи. Блажен тот, кто способен остановить мгновение.

    — Джоконда и Паяц · книга
13. «

    Мистика – это невидимая подоплека видимых вещей. Она существует всегда! Пока есть загадки, человек будет их разгадывать, — это интересный процесс. Когда всё ясно, становится скучно.

    Мистика – это невидимая подоплека видимых вещей. Она существует всегда! Пока есть загадки, человек будет их разгадывать, — это интересный процесс. Когда всё ясно, становится скучно.

    — Последняя трапеза блудницы · книга
14. «

    Большие разрушения начинаются с маленькой трещинки. Всякое уродство берет начало с крошечного несовершенства. Само же совершенство недостижимо.

    Большие разрушения начинаются с маленькой трещинки. Всякое уродство берет начало с крошечного несовершенства. Само же совершенство недостижимо.

    — Легкие шаги в Океане · книга
15. «

    Весь наш мир – всего лишь сладостный кошмар! Вопрос в том, зачем вы здесь? Чтобы любить или чтобы ненавидеть?

    Весь наш мир – всего лишь сладостный кошмар! Вопрос в том, зачем вы здесь? Чтобы любить или чтобы ненавидеть?

    — Последняя трапеза блудницы · книга
16. «

    Порой жизнь приобретает столь же дивные формы, неподвластные логике и здравому смыслу. Не пытайся поймать неуловимое…

    Порой жизнь приобретает столь же дивные формы, неподвластные логике и здравому смыслу. Не пытайся поймать неуловимое…

    — Черный байкер · книга
17. «

    Нельзя разбудить несуществующее. Если в потухшем костре ни одна искра не тлеет – огонь не раздуешь.

    Нельзя разбудить несуществующее. Если в потухшем костре ни одна искра не тлеет – огонь не раздуешь.

    — Натюрморт с серебряной вазой · книга
18. «

    Смерть. Вот бездна, которую тщетно пытаются понять люди. Ее неизъяснимость пьянит и кружит голову, ее вечность манит и устрашает. Но человек сам – бездна и вечность...

    Смерть. Вот бездна, которую тщетно пытаются понять люди. Ее неизъяснимость пьянит и кружит голову, ее вечность манит и устрашает. Но человек сам – бездна и вечность...

    — Последняя трапеза блудницы · книга
19. «

    Темны лабиринты души, охваченной страстью. Еще темнее лабиринты опасных расчетов, где пожар плоти преграждает путь к спасению…

    Темны лабиринты души, охваченной страстью. Еще темнее лабиринты опасных расчетов, где пожар плоти преграждает путь к спасению…

    — Портрет кавалера в голубом камзоле · книга
20. «

    Если бы не тишина, то как бы мы поняли звук? Если бы не тьма, то как бы мы поняли свет?

    Если бы не тишина, то как бы мы поняли звук? Если бы не тьма, то как бы мы поняли свет?

    — Еще раз о женщине · книга