46 мудрых мыслей Натальи Солнцевы

Ниже 46 цитат Натальи Солнцевы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь побеждает все: время, беспамятство и даже смерть.

   Любовь побеждает все: время, беспамятство и даже смерть.

   — Испанские шахматы · книга
2. «

   Каждому дается возможность быть счастливым. Да не все этим пользуются. И находят тому тысячи причин и оправданий.

   Каждому дается возможность быть счастливым. Да не все этим пользуются. И находят тому тысячи причин и оправданий.

   — Не бойся глубины · книга
3. «

   Что такое вечность, если не непрерывное течение жизни, которое увлекает за собой мириады песчинок без имен, без лиц, без памяти? И как, каким образом эти песчинки вдруг обретают и имена, и лица, и любовь, и память?..

   Что такое вечность, если не непрерывное течение жизни, которое увлекает за собой мириады песчинок без имен, без лиц, без памяти? И как, каким образом эти песчинки вдруг обретают и имена, и лица, и любовь, и память?..

   — Золото скифов · книга
4. «

   Русская душа темнее, чем самый глубокий омут и самая черная ночь. В нее запросто не заглянешь...

   Русская душа темнее, чем самый глубокий омут и самая черная ночь. В нее запросто не заглянешь...

   — Случайный гость · книга
5. «

   Любовь нельзя измерить. Когда любишь человека, то любишь и каждую мелочь, которая его окружает.

   Любовь нельзя измерить. Когда любишь человека, то любишь и каждую мелочь, которая его окружает.

   — Испанские шахматы · книга
6. «

   Когда хочется остановить мгновенье, лучше этого не делать. Жизнь — вечное движение, и непроницаемы ее глубины подобно глубинам женской души.

   Когда хочется остановить мгновенье, лучше этого не делать. Жизнь — вечное движение, и непроницаемы ее глубины подобно глубинам женской души.

   — Принцесса из Шанхая · книга
7. «

   У истины много масок. Невероятно трудно различить под ними ее настоящее лицо. Жизнь многослойное изобретение…

   У истины много масок. Невероятно трудно различить под ними ее настоящее лицо. Жизнь многослойное изобретение…

   — Следы богов · книга
8. «

   За банальностью легко не заметить скрытого смысла вещей. Никто не смотрит на привычное непредвзятым взглядом. Ум идет проторенной дорожкой, и в этом его беда.

   За банальностью легко не заметить скрытого смысла вещей. Никто не смотрит на привычное непредвзятым взглядом. Ум идет проторенной дорожкой, и в этом его беда.

   — Кинжал Зигфрида · книга
9. «

   Как бы ни прекрасна была окружающая природа, как бы ни радовала глаз сказочными красотами пейзажа: морской гладью, горными вершинами, цветущими садами; сколько бы ни создавалось произведений искусства, человеку нужен человек, чтобы идти рука об руку, вместе. Эта старая истина лежит на поверхности, но никто ее не видит.

   Как бы ни прекрасна была окружающая природа, как бы ни радовала глаз сказочными красотами пейзажа: морской гладью, горными вершинами, цветущими садами; сколько бы ни создавалось произведений искусства, человеку нужен человек, чтобы идти рука об руку, вместе. Эта старая истина лежит на поверхности, но никто ее не видит.

   — Венера Челлини · книга
10. «

    Она – его единственная подлинная связь с этим миром. Не что-то выдуманное, прикрывающее истинную суть вещей, а сама эта суть. Его переживание любви к ней есть самое ценное из всего, испытанного им до сих пор.

    Она – его единственная подлинная связь с этим миром. Не что-то выдуманное, прикрывающее истинную суть вещей, а сама эта суть. Его переживание любви к ней есть самое ценное из всего, испытанного им до сих пор.

    — В горах ближе к небу · книга
11. «

    Любовь хороша в книгах, в театре и кино, а жизнь — не театр. Здесь пьеса пишется сразу набело, репетиций не бывает: все по-настоящему! И суфлер из будки не выглядывает, подсказок не дает, что дальше говорить, как действовать. Самому надо принимать решения, быть и автором, и режиссером, и актером, и гримером.

    Любовь хороша в книгах, в театре и кино, а жизнь — не театр. Здесь пьеса пишется сразу набело, репетиций не бывает: все по-настоящему! И суфлер из будки не выглядывает, подсказок не дает, что дальше говорить, как действовать. Самому надо принимать решения, быть и автором, и режиссером, и актером, и гримером.

    — Принцесса из Шанхая · книга
12. «

    Люди пытаются руководствоваться разумом, а повинуются неосознанным стремлениям. Ум пасует перед темной властью инстинктов, он почти всегда проигрывает бессознательному. Человек заявляет одно, а выбирает – совершенно другое. Сия загадка испокон веков ставит в тупик философов и духовников.

    Люди пытаются руководствоваться разумом, а повинуются неосознанным стремлениям. Ум пасует перед темной властью инстинктов, он почти всегда проигрывает бессознательному. Человек заявляет одно, а выбирает – совершенно другое. Сия загадка испокон веков ставит в тупик философов и духовников.

    — Полуденный демон · книга
13. «

    Весна – опасное время. Таяние снега, мрачная сырость, грязь, лужи производят удручающее впечатление на чувствительные натуры. Дневное тепло обманчиво…

    Весна – опасное время. Таяние снега, мрачная сырость, грязь, лужи производят удручающее впечатление на чувствительные натуры. Дневное тепло обманчиво…

    — Шарада Шекспира · книга
14. «

    Если бы не тишина, то как бы мы поняли звук? Если бы не тьма, то как бы мы поняли свет?

    Если бы не тишина, то как бы мы поняли звук? Если бы не тьма, то как бы мы поняли свет?

    — Еще раз о женщине · книга
15. «

    Встреча мужчины и женщины, зарождение их любви друг к другу, никогда не бывает случайной. За ней кроются тайны прошлых, увы, позабытых встреч… тайны вечности. Если заглянуть в себя без страха, можно познать непрерывность бытия. И несказанно удивиться…

    Встреча мужчины и женщины, зарождение их любви друг к другу, никогда не бывает случайной. За ней кроются тайны прошлых, увы, позабытых встреч… тайны вечности. Если заглянуть в себя без страха, можно познать непрерывность бытия. И несказанно удивиться…

    — Еще раз о любви · книга
16. «

    Старый год умирает. Он отцвел, отыграл, спел свою песню, и теперь ему остается только уйти. О нем почти не вспоминают. Все предвкушают наступление Нового года, готовят праздничную встречу, полную нарядных елок, искрящегося снега, огней, шампанского, музыки, веселья, надежд и счастливых пожеланий. Но старый год еще не сказал последнего слова. Он приберегает его до самого конца, до «мига вечности», когда куранты пробьют полночь, когда старое умрет, а новое родится. Прежде чем это произойдет, жизнь и смерть сольются в любовном экстазе – и неизвестно, кто выйдет победителем. В полночь так легко все перепутать.

    Старый год умирает. Он отцвел, отыграл, спел свою песню, и теперь ему остается только уйти. О нем почти не вспоминают. Все предвкушают наступление Нового года, готовят праздничную встречу, полную нарядных елок, искрящегося снега, огней, шампанского, музыки, веселья, надежд и счастливых пожеланий. Но старый год еще не сказал последнего слова. Он приберегает его до самого конца, до «мига вечности», когда куранты пробьют полночь, когда старое умрет, а новое родится. Прежде чем это произойдет, жизнь и смерть сольются в любовном экстазе – и неизвестно, кто выйдет победителем. В полночь так легко все перепутать.

    — Браслет скифской царевны · книга
17. «

    Выплеснуть негатив еще не значит избавиться от него.

    Выплеснуть негатив еще не значит избавиться от него.

    — Иди за мной! · книга
18. «

    Нельзя удержать ни ветер, ни аромат розы. Все призрачно, неуловимо… Любовь, счастье, дыхание жизни мимолетны и преходящи. Блажен тот, кто способен остановить мгновение.

    Нельзя удержать ни ветер, ни аромат розы. Все призрачно, неуловимо… Любовь, счастье, дыхание жизни мимолетны и преходящи. Блажен тот, кто способен остановить мгновение.

    — Джоконда и Паяц · книга
19. «

    Чтобы родиться вновь, надо умереть. Это больно… и страшно. Но если сад не сбросит на зиму мертвую листву, не обнажится перед лютыми холодами, то не сможет расцвести будущей весной.

    Чтобы родиться вновь, надо умереть. Это больно… и страшно. Но если сад не сбросит на зиму мертвую листву, не обнажится перед лютыми холодами, то не сможет расцвести будущей весной.

    — Магия венецианского стекла · книга
20. «

    Любой талант, любое проявление творческих способностей выходит за общепринятые границы. Гениальность таит в себе своего рода… божественное безумие. Оставаясь в границах ума, можно создать только добротную подделку. Истинный шедевр рождается в иных сферах и оттуда приходит в наш мир. Именно поэтому гениальность столь притягательна.

    Любой талант, любое проявление творческих способностей выходит за общепринятые границы. Гениальность таит в себе своего рода… божественное безумие. Оставаясь в границах ума, можно создать только добротную подделку. Истинный шедевр рождается в иных сферах и оттуда приходит в наш мир. Именно поэтому гениальность столь притягательна.

    — В храме солнца деревья золотые · книга