Ник Хорнби — 22 цитаты с глубоким смыслом

Ник Хорнби — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Какие бы проблемы у вас не возникали, они есть у других. И от мысли об этом вам становится не так одиноко.

   Какие бы проблемы у вас не возникали, они есть у других. И от мысли об этом вам становится не так одиноко.

   — Слэм · книга
2. «

   Любовь, как выясняется, столь же недемократична, как деньги: одним ее достается много, другим — совсем ничего. Она выбирает тех, у кого ее и так предостаточно: кто здоров физически и психически, кто красив и кто, хотя бы относительно, молод.

   Любовь, как выясняется, столь же недемократична, как деньги: одним ее достается много, другим — совсем ничего. Она выбирает тех, у кого ее и так предостаточно: кто здоров физически и психически, кто красив и кто, хотя бы относительно, молод.

   — Как стать добрым · книга
3. «

   И почему книги так отпугивают людей? Если я открывал книгу, чтобы скоротать время в дороге, это считалось антиобщественным поступком, зато если часами играть в «Геймбой», то никто тебе и слова не скажет. В моем кругу куда более уместно взрывать на хрен космических монстров, чем читать «Американскую пастораль» Филипа Рота.

   И почему книги так отпугивают людей? Если я открывал книгу, чтобы скоротать время в дороге, это считалось антиобщественным поступком, зато если часами играть в «Геймбой», то никто тебе и слова не скажет. В моем кругу куда более уместно взрывать на хрен космических монстров, чем читать «Американскую пастораль» Филипа Рота.

   — Долгое падение · книга
4. «

   Тяжело — это когда пытаешься заново собрать себя по кусочкам, но инструкции нет, а ещё ты не знаешь, где самые важные детали.

   Тяжело — это когда пытаешься заново собрать себя по кусочкам, но инструкции нет, а ещё ты не знаешь, где самые важные детали.

   — Долгое падение · книга
5. «

   Вспомните некоторых умерших людей — людей, слишком тонко чувствовавших жизнь, чтобы жить: Сильвию Плат, Ван Гога, Вирджинию Вулф, Джексона Поллока, Примо Леви и, конечно, Курта Кобейна. И кого-нибудь из ныне живущих: Джорджа Буша, Арнольда Шварцнеггера, Усаму бен Ладена. А теперь поставьте мысленно галочку напротив имен тех людей, с которыми вам хотелось поговорить за бутылочкой чего-нибудь, и посмотрите, будут ли это уже умершие люди или кто-то из ныне живущих.

   Вспомните некоторых умерших людей — людей, слишком тонко чувствовавших жизнь, чтобы жить: Сильвию Плат, Ван Гога, Вирджинию Вулф, Джексона Поллока, Примо Леви и, конечно, Курта Кобейна. И кого-нибудь из ныне живущих: Джорджа Буша, Арнольда Шварцнеггера, Усаму бен Ладена. А теперь поставьте мысленно галочку напротив имен тех людей, с которыми вам хотелось поговорить за бутылочкой чего-нибудь, и посмотрите, будут ли это уже умершие люди или кто-то из ныне живущих.

   — Долгое падение · книга
6. «

   Я понимаю всё, что уже произошло, – я вообще большой специалист по прошлому. И только настоящее решительно не поддается пониманию.

   Я понимаю всё, что уже произошло, – я вообще большой специалист по прошлому. И только настоящее решительно не поддается пониманию.

   — Hi-Fi · книга
7. «

   Лекарство от несчастья — это счастье, и мне все равно, что говорят другие.

   Лекарство от несчастья — это счастье, и мне все равно, что говорят другие.

   — Долгое падение · книга
8. «

   Трехлетний Джо влюбился в него практически сразу — за то, что при первой встрече Уилл подержал его за ноги вверх тормашками. Вот и всё. Больше ничего не понадобилось. Ах, если бы так же запросто можно было устанавливать отношения со взрослыми.

   Трехлетний Джо влюбился в него практически сразу — за то, что при первой встрече Уилл подержал его за ноги вверх тормашками. Вот и всё. Больше ничего не понадобилось. Ах, если бы так же запросто можно было устанавливать отношения со взрослыми.

   — Мой мальчик · книга
9. «

   Вот теперь-то я понимаю, что такое бросить по-настоящему: это когда даже десять лет спустя она не желает тебе перезвонить.

   Вот теперь-то я понимаю, что такое бросить по-настоящему: это когда даже десять лет спустя она не желает тебе перезвонить.

   — Роб Гордон · книга
10. «

    В депрессии есть свои прелести: имеешь полное право вести себя как последний гад.

    В депрессии есть свои прелести: имеешь полное право вести себя как последний гад.

    — Hi-Fi · книга
11. «

    Могу ли я объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки? Конечно, я могу объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки. Я ж не идиот какой-нибудь. Я могу это объяснить, поскольку ничего необъяснимого в этом нет: это было вполне логичное решение, результат долгих размышлений. Хотя о серьезности этих размышлений говорить не приходится. Это не значит, что это желание было моей прихотью — я лишь хочу сказать, что ничего особенно сложного или, например, мучительного в них не было.

    Могу ли я объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки? Конечно, я могу объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки. Я ж не идиот какой-нибудь. Я могу это объяснить, поскольку ничего необъяснимого в этом нет: это было вполне логичное решение, результат долгих размышлений. Хотя о серьезности этих размышлений говорить не приходится. Это не значит, что это желание было моей прихотью — я лишь хочу сказать, что ничего особенно сложного или, например, мучительного в них не было.

    — Мартин · книга
12. «

    Зачем мне есть? Ведь еда — это как топливо. Она помогает двигаться дальше. А я не хотела, чтобы мне помогали двигаться дальше.

    Зачем мне есть? Ведь еда — это как топливо. Она помогает двигаться дальше. А я не хотела, чтобы мне помогали двигаться дальше.

    — Долгое падение · книга
13. «

    Лейкемия? Лихорадка Эбола? Сложно представить, чтобы хоть одна могла мне сказать: «Да, чувак, не стесняйся. Я ж так, игрушечная смертельная болезнь. Да и ничего страшного, если ты в шутку скажешь, что мною болен — это никого не обидит.»

    Лейкемия? Лихорадка Эбола? Сложно представить, чтобы хоть одна могла мне сказать: «Да, чувак, не стесняйся. Я ж так, игрушечная смертельная болезнь. Да и ничего страшного, если ты в шутку скажешь, что мною болен — это никого не обидит.»

    — Долгое падение · книга
14. «

    Как-то раз, чтобы побороть приступ раскаяния, охватившего его после особенно бурно проведённых выходных, он записался волонтёром по раздаче обедов бездомным, и, хоть на работу он так и не явился, сам факт заявки позволил ему несколько дней чувствовать, что в принципе он на это способен.

    Как-то раз, чтобы побороть приступ раскаяния, охватившего его после особенно бурно проведённых выходных, он записался волонтёром по раздаче обедов бездомным, и, хоть на работу он так и не явился, сам факт заявки позволил ему несколько дней чувствовать, что в принципе он на это способен.

    — Мой мальчик · книга
15. «

    Верность в отличии от отваги или доброты, не имеет никакого отношения к моральному выбору. Это нечто вроде бородавки или горба – изначальная данность.

    Верность в отличии от отваги или доброты, не имеет никакого отношения к моральному выбору. Это нечто вроде бородавки или горба – изначальная данность.

    — Футбольная лихорадка · книга
16. «

    Беда моего поколения в нашей святой уверенности, будто мы все охренеть какие гениальные. Мы слишком талантливые, мы не станем делать что-то своими руками, или продавать что-то, или чему-то учить других — мы должны быть кем-то.

    Беда моего поколения в нашей святой уверенности, будто мы все охренеть какие гениальные. Мы слишком талантливые, мы не станем делать что-то своими руками, или продавать что-то, или чему-то учить других — мы должны быть кем-то.

    — Джей-Джей (Jay-Jay) · книга
17. «

    Тогда я почувствовала тяжесть всего — тяжесть одиночества, тяжесть всех моих ошибок. В этом было что-то героическое: я поднималась на самый верх с этой тяжкой ношей. Казалось, спрыгнуть с крыши — это единственный способ от нее избавиться, единственный способ заставить ее принести мне пользу, а не вред; я чувствовала такую тяжесть, что долетела бы до земли за мгновение. Я побила бы мировой рекорд по прыганию с многоэтажки.

    Тогда я почувствовала тяжесть всего — тяжесть одиночества, тяжесть всех моих ошибок. В этом было что-то героическое: я поднималась на самый верх с этой тяжкой ношей. Казалось, спрыгнуть с крыши — это единственный способ от нее избавиться, единственный способ заставить ее принести мне пользу, а не вред; я чувствовала такую тяжесть, что долетела бы до земли за мгновение. Я побила бы мировой рекорд по прыганию с многоэтажки.

    — Долгое падение · книга
18. «

    Книги, которые не нравятся, тоже могут стимулировать возникновение плодотворных мыслей.

    Книги, которые не нравятся, тоже могут стимулировать возникновение плодотворных мыслей.

    — Голая Джульетта · книга
19. «

    ... Книги в наших домашних библиотеках — и прочитанные, и непрочитанные — это самое полное отображение нас самих, из всего, чем мы располагаем.

    ... Книги в наших домашних библиотеках — и прочитанные, и непрочитанные — это самое полное отображение нас самих, из всего, чем мы располагаем.

    — Логорея · книга
20. «

    Одно из наших главных несчастий — неумение высказать то, что чувствуешь.

    Одно из наших главных несчастий — неумение высказать то, что чувствуешь.

    — Голая Джульетта · книга