39 фраз Николая Гавриловича Чернышевского для статуса

Николай Гаврилович Чернышевский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 39 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Богатство — вещь, без которой можно жить счастливо, но благосостояние — вещь, необходимая для счастья.

   Богатство — вещь, без которой можно жить счастливо, но благосостояние — вещь, необходимая для счастья.
2. «

   ...с моею пламенною любовью к добру не можно не быть «мрачным чудовищем»...

   ...с моею пламенною любовью к добру не можно не быть «мрачным чудовищем»...

   — Рахметов · книга
3. «

   Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.

   Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.

   — Что делать? · книга
4. «

   Всё настоящее, хорошее приобретено борьбой и лишениями людей, готовивших его; и лучшее будущее должно готовиться точно так же.

   Всё настоящее, хорошее приобретено борьбой и лишениями людей, готовивших его; и лучшее будущее должно готовиться точно так же.
5. «

   Мы бедны, но мы рабочие люди, у нас здоровые руки. Мы темны, но мы не глупы и хотим света. Будем учиться — знание освободит нас; будем трудиться — труд обогатит нас, - это дело пойдет, — поживем, доживем.

   Мы бедны, но мы рабочие люди, у нас здоровые руки. Мы темны, но мы не глупы и хотим света. Будем учиться — знание освободит нас; будем трудиться — труд обогатит нас, - это дело пойдет, — поживем, доживем.

   — Вера Павловна · книга
6. «

   Патриот — это человек, служащий Родине, а Родина — это прежде всего народ.

   Патриот — это человек, служащий Родине, а Родина — это прежде всего народ.
7. «

   Каждому довольно трудно понять особенности других натур; всякий представляет себе всех людей по характеру своей индивидуальности. Чего не нужно мне, то, по-моему, не нужно и для других, — так влечет нас думать наша индивидуальность.

   Каждому довольно трудно понять особенности других натур; всякий представляет себе всех людей по характеру своей индивидуальности. Чего не нужно мне, то, по-моему, не нужно и для других, — так влечет нас думать наша индивидуальность.

   — Что делать? · книга
8. «

   Это, мой милый, должно бы быть очень обидно для женщин; это значит, что их не считают такими же людьми, думают, что мужчина не может унизить своего достоинства перед женщиною, что она настолько ниже его, что, сколько он ни унижайся перед нею, он все не ровный ей, а гораздо выше ее.

   Это, мой милый, должно бы быть очень обидно для женщин; это значит, что их не считают такими же людьми, думают, что мужчина не может унизить своего достоинства перед женщиною, что она настолько ниже его, что, сколько он ни унижайся перед нею, он все не ровный ей, а гораздо выше ее.

   — Вера Павловна · книга
9. «

   Я принимаю правило: против воли человека не следует делать ничего для него; свобода выше всего, даже и жизни.

   Я принимаю правило: против воли человека не следует делать ничего для него; свобода выше всего, даже и жизни.

   — Кирсанов Александр · книга
10. «

    Это — сила предубеждения, дурная привычка, фальшивое ожидание, фальшивая боязнь. Если человек думает «не могу», — то и действительно не может. Женщинам натолковано: «вы слабы» — вот они и чувствуют себя слабыми, и действительно оказываются слабы.

    Это — сила предубеждения, дурная привычка, фальшивое ожидание, фальшивая боязнь. Если человек думает «не могу», — то и действительно не может. Женщинам натолковано: «вы слабы» — вот они и чувствуют себя слабыми, и действительно оказываются слабы.

    — Кирсанов Александр · книга
11. «

    Всякий пусть охраняет свою независимость всеми силами от всякого, как бы ни любил его, как бы ни верил ему.

    Всякий пусть охраняет свою независимость всеми силами от всякого, как бы ни любил его, как бы ни верил ему.

    — Что делать? · книга
12. «

    Ты, публика, добра, очень добра, а потому ты неразборчива и недогадлива. На тебя нельзя положиться, что ты с первых страниц можешь различить, будет ли содержание повести стоить того, чтобы прочесть ее, у тебя плохое чутье, оно нуждается в пособии, а пособий этих два: или имя автора, или эффектность манеры.

    Ты, публика, добра, очень добра, а потому ты неразборчива и недогадлива. На тебя нельзя положиться, что ты с первых страниц можешь различить, будет ли содержание повести стоить того, чтобы прочесть ее, у тебя плохое чутье, оно нуждается в пособии, а пособий этих два: или имя автора, или эффектность манеры.

    — Что делать? · книга
13. «

    И ведь уж показался всход этой будущей жатвы: «ты, говорит, меня из подвала выпустил, — какой ты для меня добрый». Очень нужно было бы мне выпускать тебя, если бы самому это не нравилось. Это я тебя выпускаю, ты думаешь? — стал бы заботиться, как же, жди, как бы это не доставляло мне самому удовольствия! Может быть, я самого себя выпустил. Да, разумеется, себя: самому жить хочется, любить хочется, — понимаешь? — самому, для себя все делаю. Как бы это сделать, чтобы не развилось в ней это вредное чувство признательности, которое стало бы тяготить ее.

    И ведь уж показался всход этой будущей жатвы: «ты, говорит, меня из подвала выпустил, — какой ты для меня добрый». Очень нужно было бы мне выпускать тебя, если бы самому это не нравилось. Это я тебя выпускаю, ты думаешь? — стал бы заботиться, как же, жди, как бы это не доставляло мне самому удовольствия! Может быть, я самого себя выпустил. Да, разумеется, себя: самому жить хочется, любить хочется, — понимаешь? — самому, для себя все делаю. Как бы это сделать, чтобы не развилось в ней это вредное чувство признательности, которое стало бы тяготить ее.

    — Что делать? · книга
14. «

    Вот оно: «Ах, как бы мне хотелось быть мужчиною!» Я не встречал женщины, у которой бы нельзя было найти эту задушевную тайну. А большею частью нечего и доискиваться ее — она прямо высказывается, даже без всякого вызова, как только женщина чем-нибудь расстроена, — тотчас же слышишь что-нибудь такое: «Бедные мы существа, женщины!», или: «Мужчина совсем не то, что женщина», или даже и так, прямыми словами: «Ах, зачем я не мужчина!»

    Вот оно: «Ах, как бы мне хотелось быть мужчиною!» Я не встречал женщины, у которой бы нельзя было найти эту задушевную тайну. А большею частью нечего и доискиваться ее — она прямо высказывается, даже без всякого вызова, как только женщина чем-нибудь расстроена, — тотчас же слышишь что-нибудь такое: «Бедные мы существа, женщины!», или: «Мужчина совсем не то, что женщина», или даже и так, прямыми словами: «Ах, зачем я не мужчина!»

    — Лопухов Дмитрий · книга
15. «

    Я не хочу ни властвовать, ни подчиняться, я не хочу ни обманывать, ни притворяться, я не хочу смотреть на мнение других, добиваться того, что рекомендуют мне другие, когда мне самой это не нужно.

    Я не хочу ни властвовать, ни подчиняться, я не хочу ни обманывать, ни притворяться, я не хочу смотреть на мнение других, добиваться того, что рекомендуют мне другие, когда мне самой это не нужно.

    — Вера Павловна · книга
16. «

    Расчетливы только добрые поступки, рассудителен только тот, кто добр, и ровно постольку, насколько он добр.

    Расчетливы только добрые поступки, рассудителен только тот, кто добр, и ровно постольку, насколько он добр.
17. «

    Против той истины, которую сам нашёл, долго не устоишь — она своя, родная; в ней нельзя заподозрить никакой хитрости.

    Против той истины, которую сам нашёл, долго не устоишь — она своя, родная; в ней нельзя заподозрить никакой хитрости.

    — Что делать? · книга
18. «

    Да, движение есть реальность, — говорит Алексей Петрович, — потому что движение — это жизнь, а реальность и жизнь одно и то же. Но жизнь имеет главным своим элементом труд, а потому главный элемент реальности — труд, и самый верный признак реальности — дельность.

    Да, движение есть реальность, — говорит Алексей Петрович, — потому что движение — это жизнь, а реальность и жизнь одно и то же. Но жизнь имеет главным своим элементом труд, а потому главный элемент реальности — труд, и самый верный признак реальности — дельность.

    — Алексей Петрович · книга
19. «

    Добр тот, кто делает хорошее для других; зол кто делает дурное для других. Соединим эти простые истины и в выводе получим: «добрым человек бывает тогда, когда для получения приятного себе он он должен делать приятное другим; злым бывает тогда, когда принуждён извлекать приятное себе из нанесения неприятности другим.

    Добр тот, кто делает хорошее для других; зол кто делает дурное для других. Соединим эти простые истины и в выводе получим: «добрым человек бывает тогда, когда для получения приятного себе он он должен делать приятное другим; злым бывает тогда, когда принуждён извлекать приятное себе из нанесения неприятности другим.
20. «

    Кто не наработался вдоволь, тот не приготовил нерв, чтобы чувствовать полноту веселья.

    Кто не наработался вдоволь, тот не приготовил нерв, чтобы чувствовать полноту веселья.

    — Что делать? · книга