20 цитат Николая Михайловича Карамзина для поста и дневника

Николай Михайлович Карамзин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... история не роман и мир не сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир.

   ... история не роман и мир не сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир.

   — История государства Российского · книга
2. «

   Я слыхал прежде, будто в Швейцарии жить дешево; теперь могу сказать, что это неправда и что здесь все гораздо дороже, нежели в Германии, например хлеб, мясо, дрова, платье, обувь и прочие необходимости. Причина сей дороговизны есть богатство швейцарцев. Где богаты люди, там дешевы деньги; где дешевы деньги, там дороги вещи.

   Я слыхал прежде, будто в Швейцарии жить дешево; теперь могу сказать, что это неправда и что здесь все гораздо дороже, нежели в Германии, например хлеб, мясо, дрова, платье, обувь и прочие необходимости. Причина сей дороговизны есть богатство швейцарцев. Где богаты люди, там дешевы деньги; где дешевы деньги, там дороги вещи.
3. «

   Истинная любовь может наслаждаться без чувственных наслаждений, даже и тогда, когда предмет её за отдаленными морями скрывается.

   Истинная любовь может наслаждаться без чувственных наслаждений, даже и тогда, когда предмет её за отдаленными морями скрывается.
4. «

   Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!

   Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!
5. «

   Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут...

   Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут...

   — Бедная Лиза · книга
6. «

   Мягкое женское сердце принимает всегда образ нашего, и если бы мы вообще любили добродетель, то милые красавицы из кокетства сделались бы добродетельными.

   Мягкое женское сердце принимает всегда образ нашего, и если бы мы вообще любили добродетель, то милые красавицы из кокетства сделались бы добродетельными.
7. «

   Не знатен я, не славен: Могу ль кого прельстить? Не весел, не забавен: За что меня любить?

   Не знатен я, не славен: Могу ль кого прельстить? Не весел, не забавен: За что меня любить?
8. «

   И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.

   И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.
9. «

   Где нет любви, нет и души.

   Где нет любви, нет и души.

   — История государства Российского · книга
10. «

    ...сильные духом падают как младенцы на пути беззакония!

    ...сильные духом падают как младенцы на пути беззакония!

    — История государства Российского · книга
11. «

    Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. Не говорю, что любовь к Отечеству должна ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всём лучше. Но русский должен знать цену свою.

    Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. Не говорю, что любовь к Отечеству должна ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всём лучше. Но русский должен знать цену свою.
12. «

    Не мешайте другим мыслить иначе.

    Не мешайте другим мыслить иначе.
13. «

    Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.

    Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.
14. «

    — Где вы берете столько сил и столько терпения? — сказал я Лафатеру, удивляясь его деятельности. — Друг мой! — отвечал он с улыбкою. — Человек может делать много, если захочет, и чем более он действует, тем более находит в себе силы и охоты к действию.

    — Где вы берете столько сил и столько терпения? — сказал я Лафатеру, удивляясь его деятельности. — Друг мой! — отвечал он с улыбкою. — Человек может делать много, если захочет, и чем более он действует, тем более находит в себе силы и охоты к действию.

    — Письма русского путешественника · книга
15. «

    В человеческой натуре есть две противные склонности: одна влечет сердце наше всегда к новым предметам, а другая привязывает нас к старым; одну называют непостоянством, любовию к новостям, а другую — привычкою. Мы скучаем единообразием и желаем перемен; однако ж, расставаясь с тем, к чему душа наша привыкла, чувствуем горесть и сожаление. Счастлив тот, в ком сии две склонности равносильны! Но в ком одна другую перевесит, тот будет или вечным бродягою, ветреным, беспокойным, мелким в духе; или холодным, ленивым, нечувствительным. Один, перебегая беспрестанно от предмета к предмету, не может ни во что углубиться, делается рассеянным и слабеет сердцем; другой, видя и слыша всегда то же да то же, грубеет в чувствах и наконец засыпает душою. Таким образом, сии две крайности сближаются, потому что и та, и другая ослабляет в нас душевные действия.

    В человеческой натуре есть две противные склонности: одна влечет сердце наше всегда к новым предметам, а другая привязывает нас к старым; одну называют непостоянством, любовию к новостям, а другую — привычкою. Мы скучаем единообразием и желаем перемен; однако ж, расставаясь с тем, к чему душа наша привыкла, чувствуем горесть и сожаление. Счастлив тот, в ком сии две склонности равносильны! Но в ком одна другую перевесит, тот будет или вечным бродягою, ветреным, беспокойным, мелким в духе; или холодным, ленивым, нечувствительным. Один, перебегая беспрестанно от предмета к предмету, не может ни во что углубиться, делается рассеянным и слабеет сердцем; другой, видя и слыша всегда то же да то же, грубеет в чувствах и наконец засыпает душою. Таким образом, сии две крайности сближаются, потому что и та, и другая ослабляет в нас душевные действия.

    — Письма русского путешественника · книга
16. «

    Слова принадлежат веку, а мысли векам.

    Слова принадлежат веку, а мысли векам.
17. «

    Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!

    Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!
18. «

    Государь! Ты переступаешь границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями Россия перед святым алтарём вручила самодержавие твоему предку и требовала, да управляют ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти; иной не имеешь; можешь всё, но не можешь законно ограничить её.

    Государь! Ты переступаешь границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями Россия перед святым алтарём вручила самодержавие твоему предку и требовала, да управляют ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти; иной не имеешь; можешь всё, но не можешь законно ограничить её.
19. «

    Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....

    Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....
20. «

    Для того, чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться.

    Для того, чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться.

    — Письма русского путешественника · книга