153 мудрых мыслей Николая Степановича Гумилёва

Подборка из 153 цитаты Николая Степановича Гумилёва: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

   Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.
2. «

   Он мог стать вашим тоже и не стал, Его вам было мало или много, Должно быть, плохо я стихи писал И вас неправедно просил у Бога.

   Он мог стать вашим тоже и не стал, Его вам было мало или много, Должно быть, плохо я стихи писал И вас неправедно просил у Бога.
3. «

   Мы никогда не понимали Того, что стоило понять.

   Мы никогда не понимали Того, что стоило понять.
4. «

   За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

   За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.
5. «

   Мечты Господни многооки, Рука Дающего щедра, И есть еще, как он, пророки - Святые рыцари добра.

   Мечты Господни многооки, Рука Дающего щедра, И есть еще, как он, пророки - Святые рыцари добра.
6. «

   Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

   Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.
7. «

   И вдруг сознанье бросит мне в ответ, Что вас покорней не было и нет.

   И вдруг сознанье бросит мне в ответ, Что вас покорней не было и нет.
8. «

   Как сладко жить, как сладко побеждать моря и девушек, врагов и слово.

   Как сладко жить, как сладко побеждать моря и девушек, врагов и слово.
9. «

   Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит.

   Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит.
10. «

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.
11. «

    Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

    Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
12. «

    Я за то и люблю затеи Грозовых военных забав, Что людская кровь не святее Изумрудного сока трав.

    Я за то и люблю затеи Грозовых военных забав, Что людская кровь не святее Изумрудного сока трав.
13. «

    Я ребёнком любил большие, Мёдом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.

    Я ребёнком любил большие, Мёдом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.
14. «

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.
15. «

    Не знаем! Мрак ночной глубок, Мечта — пожар, мгновенья — стоны; Когда ж забрезжится восток Лучами жизни обновленной?

    Не знаем! Мрак ночной глубок, Мечта — пожар, мгновенья — стоны; Когда ж забрезжится восток Лучами жизни обновленной?
16. «

    Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой, Все только дивно озарилось Невыразимой красотой. Такой и явится, наверно, Людская немощная плоть, Когда ее из тьмы безмерной В час судный воззовет господь. Знай, друг мой гордый, друг мой нежный, С тобою, лишь с тобой одной, Рыжеволосой, белоснежной Я стал на миг самим собой. Ты улыбнулась, дорогая, И ты не поняла сама, Как ты сияешь, и какая Вокруг тебя сгустилась тьма.

    Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой, Все только дивно озарилось Невыразимой красотой. Такой и явится, наверно, Людская немощная плоть, Когда ее из тьмы безмерной В час судный воззовет господь. Знай, друг мой гордый, друг мой нежный, С тобою, лишь с тобой одной, Рыжеволосой, белоснежной Я стал на миг самим собой. Ты улыбнулась, дорогая, И ты не поняла сама, Как ты сияешь, и какая Вокруг тебя сгустилась тьма.
17. «

    Каждая любовь первая...

    Каждая любовь первая...
18. «

    И вновь пришла беда большая, И стыд, и горе детских лет: Ты, обожаемая, злая, Мне гордо отвечаешь: «Нет!»

    И вновь пришла беда большая, И стыд, и горе детских лет: Ты, обожаемая, злая, Мне гордо отвечаешь: «Нет!»
19. «

    Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.

    Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.
20. «

    Для чего мы не означим Наших дум горячей дрожью, Наполняем воздух плачем, Снами, смешанными с ложью.

    Для чего мы не означим Наших дум горячей дрожью, Наполняем воздух плачем, Снами, смешанными с ложью.