26 сильных цитат Николи Матье

Подборка из 26 цитат Николи Матье: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как только начинаешь честно зарабатывать на жизнь, все становится жутко дорогим.

   Как только начинаешь честно зарабатывать на жизнь, все становится жутко дорогим.

   — И дети их после них · книга
2. «

   …Лучшее лекарство от всего на свете – это соревнование.

   …Лучшее лекарство от всего на свете – это соревнование.

   — И дети их после них · книга
3. «

   Мы любим, мы умираем, и ничто от нас не зависит, ни наши страсти, ни наш конец.

   Мы любим, мы умираем, и ничто от нас не зависит, ни наши страсти, ни наш конец.

   — И дети их после них · книга
4. «

   Пьяницы, идиоты, святые – все это, в сущности, явления одной природы.

   Пьяницы, идиоты, святые – все это, в сущности, явления одной природы.

   — И дети их после них · книга
5. «

   Они неслись [на мотоцикле] по погасшей земле, с непокрытой головой, не способные на аварию, слишком стремительные, слишком молодые, еще недостаточно смертные.

   Они неслись [на мотоцикле] по погасшей земле, с непокрытой головой, не способные на аварию, слишком стремительные, слишком молодые, еще недостаточно смертные.

   — И дети их после них · книга
6. «

   Воспитание – это только красивое слово, ему место в книжках да в циркулярах. В действительности же все делают что хотят. Можно из кожи лезть вон или, наоборот, на все плевать, никто не знает, что из этого получится, это – тайна.

   Воспитание – это только красивое слово, ему место в книжках да в циркулярах. В действительности же все делают что хотят. Можно из кожи лезть вон или, наоборот, на все плевать, никто не знает, что из этого получится, это – тайна.

   — И дети их после них · книга
7. «

   …Мир принадлежит отличникам. Над ними вечно потешаются, они не имеют своего мнения, вечно трясутся от страха, они – подхалимы и жутко сознательные, а на самом деле, оказывается, они-то и были с самого начала правы. Чтобы застолбить себе теплое местечко и жить потом шикарной, респектабельной жизнью, носить костюмчики от лучших кутюрье и туфли, которые стоят бешеные бабки, недостаточно быть клевой девчонкой или родиться в приличной семье. Для этого надо делать домашние задания.

   …Мир принадлежит отличникам. Над ними вечно потешаются, они не имеют своего мнения, вечно трясутся от страха, они – подхалимы и жутко сознательные, а на самом деле, оказывается, они-то и были с самого начала правы. Чтобы застолбить себе теплое местечко и жить потом шикарной, респектабельной жизнью, носить костюмчики от лучших кутюрье и туфли, которые стоят бешеные бабки, недостаточно быть клевой девчонкой или родиться в приличной семье. Для этого надо делать домашние задания.

   — И дети их после них · книга
8. «

   Он так и не нашел чем заняться в жизни: ни профессии у него не было, ни жены, ни преступлений.

   Он так и не нашел чем заняться в жизни: ни профессии у него не было, ни жены, ни преступлений.

   — И дети их после них · книга
9. «

   При таком [огромном] выборе, покупая зубную пасту, всегда остаешься с чувством, что прошляпил что-то лучшее.

   При таком [огромном] выборе, покупая зубную пасту, всегда остаешься с чувством, что прошляпил что-то лучшее.

   — И дети их после них · книга
10. «

    Как и многие ее ровесницы, Элен изводила себя сезонными диетами. Между нею и ее телом был заключен как бы такой странный договор, где самоограничения были ходовой монетой, которой она платила за возвращение в молодость. Страданиями – за жизненную силу, голодом – за гладкость кожи, воздержанием – за полноту жизни. Правда, если честно, получалось так себе.

    Как и многие ее ровесницы, Элен изводила себя сезонными диетами. Между нею и ее телом был заключен как бы такой странный договор, где самоограничения были ходовой монетой, которой она платила за возвращение в молодость. Страданиями – за жизненную силу, голодом – за гладкость кожи, воздержанием – за полноту жизни. Правда, если честно, получалось так себе.

    — И дети их после них · книга
11. «

    Стеф вдруг поняла, что никакой судьбы не существует. Что на самом деле свое будущее надо строить, как складывают детский конструктор, кирпичик за кирпичиком, выбирая правильные пути, потому что в этом деле легко заблудиться и попасть в такое место, где усилий от тебя потребуется масса, а результат при этом будет нулевой. Клем знала это как свои пять пальцев. Отец у нее был врач, мать – инспектор комитета по образованию. Такие, собственно, и придумали всю эту игру.

    Стеф вдруг поняла, что никакой судьбы не существует. Что на самом деле свое будущее надо строить, как складывают детский конструктор, кирпичик за кирпичиком, выбирая правильные пути, потому что в этом деле легко заблудиться и попасть в такое место, где усилий от тебя потребуется масса, а результат при этом будет нулевой. Клем знала это как свои пять пальцев. Отец у нее был врач, мать – инспектор комитета по образованию. Такие, собственно, и придумали всю эту игру.

    — И дети их после них · книга
12. «

    Потом им придется встречаться тайком, уладить дела с родными, самим остепениться. Все просто. На том этапе их жизни любовь может все.

    Потом им придется встречаться тайком, уладить дела с родными, самим остепениться. Все просто. На том этапе их жизни любовь может все.

    — И дети их после них · книга
13. «

    Алкоголь со временем становится как бы отдельным органом, таким же, как остальные, во всяком случае не менее необходимым. Он сидит где-то там, внутри, глубоко, в самом сокровенном месте, делает свое дело, как сердце, как почки, как кишки. Покончить с ним – это как ампутировать какую-то часть себя.

    Алкоголь со временем становится как бы отдельным органом, таким же, как остальные, во всяком случае не менее необходимым. Он сидит где-то там, внутри, глубоко, в самом сокровенном месте, делает свое дело, как сердце, как почки, как кишки. Покончить с ним – это как ампутировать какую-то часть себя.

    — И дети их после них · книга
14. «

    Не все со временем становится хуже.

    Не все со временем становится хуже.

    — И дети их после них · книга
15. «

    Школа – это как бы сортировочная станция. Одни покидают ее рано, это те, кому предназначено работать руками, за мизерную плату. Бывает, конечно, что кто-то из них станет водопроводчиком-миллионером или богачом-автослесарем, но в целом в этом направлении далеко не уйдешь. Другие доучиваются до конца, примерно восемьдесят процентов, и идут на философию, психологию, социологию или экономику. В течение первого семестра их просеивают через мелкое сито, и оставшиеся могут рассчитывать на жалкие дипломишки. Дальше их ждут бесконечные поиски работы, административные конкурсы, которые им придется брать измором, разнообразные, но депрессивные должности вроде препода в «зоне приоритетного образования» или ответственного за связи с общественностью при местной администрации. И пополнят они эту ядовитую категорию граждан, которые, имея прекрасное образование, но не имея достойной работы, все понимают, но ничего не могут. Разочарованные, озлобленные, они будут постепенно скатываться все ниже, а потом найдут для своей неудовлетворенности какой-нибудь выход в виде винного погребка или увлечения восточными религиями. Есть, конечно, и крутые ребята, которые могут похвастаться и аттестатом с отличием, и железобетонным резюме – этакой вот пусковой установкой для вывода на желанную орбиту. Эти пользуются узкими каналами и, оказавшись под давлением, пойдут быстро и заберутся высоко. Для такого ускоренного продвижения лучше всего подойдет математика, но есть неплохие направления и для тех, кто обладает абстрактным мышлением, – всяких историков, мечтателей, художников и прочих чудиков.

    Школа – это как бы сортировочная станция. Одни покидают ее рано, это те, кому предназначено работать руками, за мизерную плату. Бывает, конечно, что кто-то из них станет водопроводчиком-миллионером или богачом-автослесарем, но в целом в этом направлении далеко не уйдешь. Другие доучиваются до конца, примерно восемьдесят процентов, и идут на философию, психологию, социологию или экономику. В течение первого семестра их просеивают через мелкое сито, и оставшиеся могут рассчитывать на жалкие дипломишки. Дальше их ждут бесконечные поиски работы, административные конкурсы, которые им придется брать измором, разнообразные, но депрессивные должности вроде препода в «зоне приоритетного образования» или ответственного за связи с общественностью при местной администрации. И пополнят они эту ядовитую категорию граждан, которые, имея прекрасное образование, но не имея достойной работы, все понимают, но ничего не могут. Разочарованные, озлобленные, они будут постепенно скатываться все ниже, а потом найдут для своей неудовлетворенности какой-нибудь выход в виде винного погребка или увлечения восточными религиями. Есть, конечно, и крутые ребята, которые могут похвастаться и аттестатом с отличием, и железобетонным резюме – этакой вот пусковой установкой для вывода на желанную орбиту. Эти пользуются узкими каналами и, оказавшись под давлением, пойдут быстро и заберутся высоко. Для такого ускоренного продвижения лучше всего подойдет математика, но есть неплохие направления и для тех, кто обладает абстрактным мышлением, – всяких историков, мечтателей, художников и прочих чудиков.

    — И дети их после них · книга
16. «

    Смешно, как быстро забываются всякие [неприятные] вещи, когда ты занят делом.

    Смешно, как быстро забываются всякие [неприятные] вещи, когда ты занят делом.

    — И дети их после них · книга
17. «

    Все-таки интересная это штука – телки. Вам хочется просто потрахаться с ними, потом они каким-то образом умудряются оставить вас на ночь, а там – одно за другим: вы подписываете какие-то бумаги, строите планы, и вдруг все вокруг меняется. Вы больше не ходите в те места, куда привыкли ходить. Друзья детства становятся вам абсолютно чужими людьми. И вы начинаете следить, чтобы после посещения вами сортира крышка горшка была плотно закрыта.

    Все-таки интересная это штука – телки. Вам хочется просто потрахаться с ними, потом они каким-то образом умудряются оставить вас на ночь, а там – одно за другим: вы подписываете какие-то бумаги, строите планы, и вдруг все вокруг меняется. Вы больше не ходите в те места, куда привыкли ходить. Друзья детства становятся вам абсолютно чужими людьми. И вы начинаете следить, чтобы после посещения вами сортира крышка горшка была плотно закрыта.

    — И дети их после них · книга
18. «

    Каждый совался со своим советом. Люди – мастера налаживать чужие жизни.

    Каждый совался со своим советом. Люди – мастера налаживать чужие жизни.

    — И дети их после них · книга
19. «

    – Этому только бы из дома сбежать. – Такой возраст, – философски заметил сосед.

    – Этому только бы из дома сбежать. – Такой возраст, – философски заметил сосед.

    — Патрик Казати · книга
20. «

    Приходилось начинать жизнь заново. И тут же четкость черт стала жечь ему взгляд, а еще эта тяжесть, эта человеческая масса, эта грязь – ты тонешь в ней, она забивает рот, – этот водоворот взаимоотношений. Выжить среди чужой правды – вот что труднее всего.

    Приходилось начинать жизнь заново. И тут же четкость черт стала жечь ему взгляд, а еще эта тяжесть, эта человеческая масса, эта грязь – ты тонешь в ней, она забивает рот, – этот водоворот взаимоотношений. Выжить среди чужой правды – вот что труднее всего.

    — И дети их после них · книга