24 цитаты Нила Гейман: жизненные цитаты — подборка на все случаи

Подборка из 24 цитаты Нила Гейман: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И все же, давным-давно, еще маленьким мальчиком, он читал одну историю: историю о путнике, который, поскользнувшись, упал в пропасть, на тропе его ждали тигры-людоеды, внизу — острые скалы; но ему удалось уцепиться за выступ и держаться за него изо всех сил. Возле него на выступе рос кустик земляники, а внизу и вверху ждала верная смерть. «Что ему делать теперь?» — спрашивалось в истории. А ответ был таков: «Есть землянику».

   И все же, давным-давно, еще маленьким мальчиком, он читал одну историю: историю о путнике, который, поскользнувшись, упал в пропасть, на тропе его ждали тигры-людоеды, внизу — острые скалы; но ему удалось уцепиться за выступ и держаться за него изо всех сил. Возле него на выступе рос кустик земляники, а внизу и вверху ждала верная смерть. «Что ему делать теперь?» — спрашивалось в истории. А ответ был таков: «Есть землянику».

   — Нил Гейман · книга
2. «

   Люди разное говорят, и вряд ли хотя бы половина пересудов заслуживает внимания.

   Люди разное говорят, и вряд ли хотя бы половина пересудов заслуживает внимания.

   — Нил Гейман · книга
3. «

   ...вам вряд ли захочется слышать о моих проблемах. Если вы еще не отправились на тот свет, у вас полно своих.

   ...вам вряд ли захочется слышать о моих проблемах. Если вы еще не отправились на тот свет, у вас полно своих.

   — Нил Гейман · книга
4. «

   Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.

   Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.

   — Нил Гейман · книга
5. «

   Невозможное случается. И когда это происходит, большинство из нас с этим справляется.

   Невозможное случается. И когда это происходит, большинство из нас с этим справляется.

   — Нил Гейман · книга
6. «

   Это не ты сейчас сказал, это телевизор – давай-ка, дружок, учись думать самостоятельно.

   Это не ты сейчас сказал, это телевизор – давай-ка, дружок, учись думать самостоятельно.

   — Нил Гейман · книга
7. «

   На рыбалку ходят не за рыбой, а за душевным покоем.

   На рыбалку ходят не за рыбой, а за душевным покоем.

   — Нил Гейман · книга
8. «

   Этой стране жилось бы намного лучше, если бы люди научились страдать молча.

   Этой стране жилось бы намного лучше, если бы люди научились страдать молча.

   — Нил Гейман · книга
9. «

   Шестеренки в ее голове сместились, их зубцы сцепились между собой новым, неожиданным образом: храповики захрапели, трещотки затрещали.

   Шестеренки в ее голове сместились, их зубцы сцепились между собой новым, неожиданным образом: храповики захрапели, трещотки затрещали.

   — Нил Гейман · книга
10. «

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    — Нил Гейман · книга
11. «

    Где же конец света, когда он так нужен?

    Где же конец света, когда он так нужен?

    — Нил Гейман · книга
12. «

    Я — «дурацкий ящик». Я — Ти-Ви. Я — всевидящее око и мир катодного излучения. Я — паршивая трубка. Я — малый алтарь, поклоняться которому собирается вся семья.

    Я — «дурацкий ящик». Я — Ти-Ви. Я — всевидящее око и мир катодного излучения. Я — паршивая трубка. Я — малый алтарь, поклоняться которому собирается вся семья.

    — Нил Гейман · книга
13. «

    Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

    Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

    — Нил Гейман · книга
14. «

    И именно в тот момент, когда начинаешь думать, что в них больше зла, чем даже в Преисподней, в них вдруг обнаруживается больше благодати, чем могут представить себе ангелы в Раю. Причем нередко в одной и той же особи. Тут, конечно, сказывалась абсолютная свобода человеческой воли. В этом вся проблема.

    И именно в тот момент, когда начинаешь думать, что в них больше зла, чем даже в Преисподней, в них вдруг обнаруживается больше благодати, чем могут представить себе ангелы в Раю. Причем нередко в одной и той же особи. Тут, конечно, сказывалась абсолютная свобода человеческой воли. В этом вся проблема.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Может, я скажу жестокую вещь, но горе и радость — это как молоко и печенье. Не бывает горя без радости, как не бывает молока без печенья.

    Может, я скажу жестокую вещь, но горе и радость — это как молоко и печенье. Не бывает горя без радости, как не бывает молока без печенья.

    — Нил Гейман · книга
16. «

    Знаешь, как это бывает, когда кого-нибудь любишь? И что самое трудное, самое поганое, даже хуже чем «Шоу Джерри Спрингера» : если действительно любишь кого-то, то уже не перестаешь его любить. Какой-то кусочек этого человека навсегда остается в сердце.

    Знаешь, как это бывает, когда кого-нибудь любишь? И что самое трудное, самое поганое, даже хуже чем «Шоу Джерри Спрингера» : если действительно любишь кого-то, то уже не перестаешь его любить. Какой-то кусочек этого человека навсегда остается в сердце.

    — Нил Гейман · книга
17. «

    Знаете, я, пожалуй, предпочитаю быть человеком, а не богом. Нам не нужен никто, кто верил бы в нас. Что бы ни случилось, для нас жизнь продолжается.

    Знаете, я, пожалуй, предпочитаю быть человеком, а не богом. Нам не нужен никто, кто верил бы в нас. Что бы ни случилось, для нас жизнь продолжается.

    — Нил Гейман · книга
18. «

    Все можно наладить. Нужен лишь тот, кто за это возьмется.

    Все можно наладить. Нужен лишь тот, кто за это возьмется.

    — Нил Гейман · книга
19. «

    Вы думаете, войны начинаются, потому что пристрелили какого-нибудь эрцгерцога, или кому-то отрезали ухо, или кто-то разместил ракеты не в том месте? Ничего подобного. Это просто, скажем так, поводы, которые не имеют ничего общего с настоящими причинами. А они в том, что есть две стороны, которые терпеть друг друга не могут. Напряжение растет и растет, а потом… войну может вызвать что угодно. Абсолютно все, что угодно.

    Вы думаете, войны начинаются, потому что пристрелили какого-нибудь эрцгерцога, или кому-то отрезали ухо, или кто-то разместил ракеты не в том месте? Ничего подобного. Это просто, скажем так, поводы, которые не имеют ничего общего с настоящими причинами. А они в том, что есть две стороны, которые терпеть друг друга не могут. Напряжение растет и растет, а потом… войну может вызвать что угодно. Абсолютно все, что угодно.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    ...предательство причиняет боли не меньше, чем удар.

    ...предательство причиняет боли не меньше, чем удар.

    — Нил Гейман · книга