314 фраз Нила Геймана для статуса

Ниже 314 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда умрёшь, все начинаешь видеть яснее. Как будто больше никого нет. Знаешь? Ты — как огромная, плотная дыра в мироздании, и у этой дыры силуэт человека.

   Когда умрёшь, все начинаешь видеть яснее. Как будто больше никого нет. Знаешь? Ты — как огромная, плотная дыра в мироздании, и у этой дыры силуэт человека.

   — Американские боги · книга
2. «

   Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен.

   Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Иллюзии заставляют нас задуматься о природе реальности.

   Иллюзии заставляют нас задуматься о природе реальности.

   — Дым и зеркала · книга
4. «

   Когда премьер-министр утром приходит на работу, он первым делом читает длиннющий список, что случилось за ночь, и ставит на него такой огромный красный штамп. <...> — А на штампе написано: «Замять», — добавила Язва.

   Когда премьер-министр утром приходит на работу, он первым делом читает длиннющий список, что случилось за ночь, и ставит на него такой огромный красный штамп. <...> — А на штампе написано: «Замять», — добавила Язва.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Но на свете еще столько неизведанного... Людей, с которыми мы не познакомились, прекрасных видов... Не говоря уже о зле, которое осталось безнаказанным, и всяких злодеях...

   Но на свете еще столько неизведанного... Людей, с которыми мы не познакомились, прекрасных видов... Не говоря уже о зле, которое осталось безнаказанным, и всяких злодеях...

   — Звёздная пыль · книга
6. «

   Ах ты, болван, – печально прошептал старина Бейли. – Вот скажи, чего ради ты умер?

   Ах ты, болван, – печально прошептал старина Бейли. – Вот скажи, чего ради ты умер?

   — Никогде · книга
7. «

   И если я загляну внутрь себя, то увижу лишь бесконечную круговерть пристально изучающих меня зеркал.

   И если я загляну внутрь себя, то увижу лишь бесконечную круговерть пристально изучающих меня зеркал.

   — Океан в конце дороги · книга
8. «

   А еще он сказал, что стоять и терпеть укусы пчел особой смелости не требуется. А вот возвратиться за очками, когда знаешь, что осы снова могут напасть, – это по-настоящему страшно. И нужно быть действительно смелым.

   А еще он сказал, что стоять и терпеть укусы пчел особой смелости не требуется. А вот возвратиться за очками, когда знаешь, что осы снова могут напасть, – это по-настоящему страшно. И нужно быть действительно смелым.

   — Коралина · книга
9. «

   Неповиновение у нас одобряется лишь в общем смысле. А конкретные случаи жестоко караются.

   Неповиновение у нас одобряется лишь в общем смысле. А конкретные случаи жестоко караются.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    — Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы. — Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан.

    — Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы. — Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    — Коралина · книга
12. «

    Его ждала книга, потерянный мир, в который надо вернуться.

    Его ждала книга, потерянный мир, в который надо вернуться.

    — Дым и зеркала · книга
13. «

    Медведь встал на четыре лапы, произведя немало шума, и изрек: — Мы можем разговаривать, о дитя смертного, но ты не должен бояться, потому что под этой звериной шкурой мы носим... ну, не шкурой, в смысле, но только шкурой, мы ведь и в самом деле медведь, лис и большая птица, вот ведь беда какая, в общем, мы... на чем я остановился? — Боги! — проскрипел орел. — Боги? — переспросил Одд. — Ага, боги, — вздохнул медведь. — Я как раз к тому вел. Я Тор, Бог Грома. Орел — Бог Один, Всеотец, величайший из богов. А этот назойливый, ушастый коротышка-лис... — Локи, — спокойно сказал лис. — Кровный брат богам. Самый умный, самый острый на язык, самый блестящий из обитателей Асгарда, по крайней мере, так говорят...

    Медведь встал на четыре лапы, произведя немало шума, и изрек: — Мы можем разговаривать, о дитя смертного, но ты не должен бояться, потому что под этой звериной шкурой мы носим... ну, не шкурой, в смысле, но только шкурой, мы ведь и в самом деле медведь, лис и большая птица, вот ведь беда какая, в общем, мы... на чем я остановился? — Боги! — проскрипел орел. — Боги? — переспросил Одд. — Ага, боги, — вздохнул медведь. — Я как раз к тому вел. Я Тор, Бог Грома. Орел — Бог Один, Всеотец, величайший из богов. А этот назойливый, ушастый коротышка-лис... — Локи, — спокойно сказал лис. — Кровный брат богам. Самый умный, самый острый на язык, самый блестящий из обитателей Асгарда, по крайней мере, так говорят...

    — Одд и ледяные великаны · книга
14. «

    Сегодня сплошь телевидение — мелкие герои. Мелкие людишки в маленьких ящиках.

    Сегодня сплошь телевидение — мелкие герои. Мелкие людишки в маленьких ящиках.

    — Дым и зеркала · книга
15. «

    На его лице была обычно написана лёгкая брезгливость: будто он ненароком влил в чай скисшее молоко и во рту у него до сих пор гадко.

    На его лице была обычно написана лёгкая брезгливость: будто он ненароком влил в чай скисшее молоко и во рту у него до сих пор гадко.

    — История с кладбищем · книга
16. «

    Падать не страшно. Страшно долететь до дна и разбиться.

    Падать не страшно. Страшно долететь до дна и разбиться.

    — Никогде · книга
17. «

    — Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже.

    — Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже.

    — мисс Люпеску · книга
18. «

    — Кошки не говорят. — В самом деле? — спросил кот.

    — Кошки не говорят. — В самом деле? — спросил кот.

    — Коралина · книга
19. «

    Зло, как правило, не дремлет, а потому не понимает, с чего бы спать всем остальным.

    Зло, как правило, не дремлет, а потому не понимает, с чего бы спать всем остальным.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Их спор не имел никакого смысла, и Коралина решила, что у каждой есть в этом споре некие доводы, старые и удобные, как кресло, аргументы, с которыми нельзя согласиться или оспорить, вечные аргументы, которые будут существовать до тех пор, пока этого обе хотят.

    Их спор не имел никакого смысла, и Коралина решила, что у каждой есть в этом споре некие доводы, старые и удобные, как кресло, аргументы, с которыми нельзя согласиться или оспорить, вечные аргументы, которые будут существовать до тех пор, пока этого обе хотят.

    — Коралина · книга