17 цитат Нины Берберовы: от иронии до философии

Подборка из 17 цитат Нины Берберовы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Дайте мне выбрать человека среди тысячи людей, я выберу того, кто говорит глазами.

   ... Дайте мне выбрать человека среди тысячи людей, я выберу того, кто говорит глазами.

   — Курсив мой · книга
2. «

   Чужая любовь ко мне, мною не разделяемая, делает меня злой: мне кажется, что кто-то накладывает на меня руку, и мне хочется ударить эту руку.

   Чужая любовь ко мне, мною не разделяемая, делает меня злой: мне кажется, что кто-то накладывает на меня руку, и мне хочется ударить эту руку.
3. «

   «Одиночество моё начинается в двух шагах от тебя», — говорит одна из героинь Жироду своему возлюбленному. А можно сказать и так: одиночество моё начинается в твоих объятиях.

   «Одиночество моё начинается в двух шагах от тебя», — говорит одна из героинь Жироду своему возлюбленному. А можно сказать и так: одиночество моё начинается в твоих объятиях.

   — Курсив мой · книга
4. «

   Одна комната, одна кровать, одно одеяло. Кто этого не понимает, ничего не понимает в браке. А если этого опасаешься, то и брака не надо. За день жизни иногда разведет, охладит, пошатнет, надорвет что-то. Ночью опять все соединяется. Тело держит тело своим теплом (если не жаром). Наполеон сказал: «Отведите императрице отдельную опочивальню. Я хочу сохранить свою свободу, хотя бы ночью. Если муж спит в одной комнате с женой, он ничего не может скрыть от нее». Это совершенно верно.

   Одна комната, одна кровать, одно одеяло. Кто этого не понимает, ничего не понимает в браке. А если этого опасаешься, то и брака не надо. За день жизни иногда разведет, охладит, пошатнет, надорвет что-то. Ночью опять все соединяется. Тело держит тело своим теплом (если не жаром). Наполеон сказал: «Отведите императрице отдельную опочивальню. Я хочу сохранить свою свободу, хотя бы ночью. Если муж спит в одной комнате с женой, он ничего не может скрыть от нее». Это совершенно верно.

   — Курсив мой · книга
5. «

   Я решаюсь открыть ей мою самую тайную тайну, о которой не смею сказать никому. Это — мой секрет, и мне и страшно, и стыдно в нем признаться, и до сих пор я его не открывала никому. Я говорю ей, что не люблю «Евгения Онегина». За что его любить? Сначала Татьяна влюбляется, не сказав человеку двух слов, просто за один его вид (фатоватый, скучающий, пресыщенный, пустой). Затем — она выходит замуж за толстого генерала только потому, что мать ее просит об этом, мать, которая полна грандисонами до старости! Затем Татьяна говорит Онегину, что она его любит, но гонит от себя — какие-то старомодные и безответственные проделки...

   Я решаюсь открыть ей мою самую тайную тайну, о которой не смею сказать никому. Это — мой секрет, и мне и страшно, и стыдно в нем признаться, и до сих пор я его не открывала никому. Я говорю ей, что не люблю «Евгения Онегина». За что его любить? Сначала Татьяна влюбляется, не сказав человеку двух слов, просто за один его вид (фатоватый, скучающий, пресыщенный, пустой). Затем — она выходит замуж за толстого генерала только потому, что мать ее просит об этом, мать, которая полна грандисонами до старости! Затем Татьяна говорит Онегину, что она его любит, но гонит от себя — какие-то старомодные и безответственные проделки...

   — Курсив мой · книга
6. «

   Всякую тайну можно так или иначе узнать, можно выхватить ее из уст другого человека ласками или пытками, но тайна будущего спрятана, утаена от нас так, как будто никакого будущего и никакой тайны и нет.

   Всякую тайну можно так или иначе узнать, можно выхватить ее из уст другого человека ласками или пытками, но тайна будущего спрятана, утаена от нас так, как будто никакого будущего и никакой тайны и нет.

   — Курсив мой · книга
7. «

   Одиночество для меня до сих пор — тишина души и полнота сознания, и я не знаю ничего, что было бы лучше них.

   Одиночество для меня до сих пор — тишина души и полнота сознания, и я не знаю ничего, что было бы лучше них.

   — Курсив мой · книга
8. «

   Одни хотели мир изменить. Другие хотели мир поправить. Между этими двумя племенами не могло быть смешанных браков.

   Одни хотели мир изменить. Другие хотели мир поправить. Между этими двумя племенами не могло быть смешанных браков.
9. «

   Не все в жизни надо читать, не обо всем иметь свое мнение, можно не стыдиться чего-то не знать.

   Не все в жизни надо читать, не обо всем иметь свое мнение, можно не стыдиться чего-то не знать.
10. «

    Я люблю себя в меру и никогда не была обуреваема мыслью переделать мир. «Вот я — такая, какая есть, вот мир — его надо переделать» — эта установка была мне незнакома. «Вот мир, такой, какой есть, вот — я, и я должна узнать себя и, узнав, поправить» — было мне ближе.

    Я люблю себя в меру и никогда не была обуреваема мыслью переделать мир. «Вот я — такая, какая есть, вот мир — его надо переделать» — эта установка была мне незнакома. «Вот мир, такой, какой есть, вот — я, и я должна узнать себя и, узнав, поправить» — было мне ближе.

    — Курсив мой · книга
11. «

    — Печально быть одной. — Еще печальнее мужчине быть одному: он даже не может утешаться вязанием на спицах.

    — Печально быть одной. — Еще печальнее мужчине быть одному: он даже не может утешаться вязанием на спицах.

    — Курсив мой · книга
12. «

    Счастье женщины — быть бесконечно преданной и ласковой.

    Счастье женщины — быть бесконечно преданной и ласковой.
13. «

    Честь дороже жизни. Никогда не понимала, что это значит. Как может быть что-нибудь дороже жизни? Если нет жизни, то ничего нет. Все равно, как если бы дырка была дороже бублика. Если нет жизни, то нет и чести. Нет бублика — нет и дырки. Сравнивать жизнь с чем-нибудь — все равно что множить яблоки на груши. И вдруг у Шопенгауэра нашла мысль о том, что честь — условная вещь, существующая только во мнении посторонних людей о нас (и в разные времена — разная), но не в нас самих: «Честь есть мнение других о нашем достоинстве (объективно). Честь есть страх перед этим мнением (субъективно)».

    Честь дороже жизни. Никогда не понимала, что это значит. Как может быть что-нибудь дороже жизни? Если нет жизни, то ничего нет. Все равно, как если бы дырка была дороже бублика. Если нет жизни, то нет и чести. Нет бублика — нет и дырки. Сравнивать жизнь с чем-нибудь — все равно что множить яблоки на груши. И вдруг у Шопенгауэра нашла мысль о том, что честь — условная вещь, существующая только во мнении посторонних людей о нас (и в разные времена — разная), но не в нас самих: «Честь есть мнение других о нашем достоинстве (объективно). Честь есть страх перед этим мнением (субъективно)».

    — Курсив мой · книга
14. «

    Я не умею любить прошлое ради его «погибшей прелести». Всякая погибшая прелесть внушает мне сомнения: а что, если погибшая она в сто раз лучше, чем непогибшая? Мертвое никогда не может быть лучше живого.

    Я не умею любить прошлое ради его «погибшей прелести». Всякая погибшая прелесть внушает мне сомнения: а что, если погибшая она в сто раз лучше, чем непогибшая? Мертвое никогда не может быть лучше живого.
15. «

    У каждого человека есть свои тайные, чудесные воспоминания — детства, или молодости, или даже зрелости, какие-то особенно драгоценные клочья прошлого. Какой-то летний день, берег моря, чьи-то слова, или чье-то молчание, или разговор. Мы знаем, что от этого воспоминания в реальной жизни не осталось ничего: молодые и старые его участники либо умерли, либо неузнаваемо изменились, самый дом сгорел, сад вырублен, местность трижды переменила название, может быть, на том месте разросся дремучий лес или наоборот — сделали новое море. Мы с этим своим воспоминанием совершенно одни на свете, с ним наедине (точно сон, когда мы тоже со сном наедине), мы с ним с глазу на глаз. И когда мы умираем, то эти прелестные, тонкие, тайные, только в нас существующие видения тоже умирают. Их никто никогда не восстановит. Каждый человек есть сосуд, в котором живут эти мгновения. Аквариум, в котором они плавают.

    У каждого человека есть свои тайные, чудесные воспоминания — детства, или молодости, или даже зрелости, какие-то особенно драгоценные клочья прошлого. Какой-то летний день, берег моря, чьи-то слова, или чье-то молчание, или разговор. Мы знаем, что от этого воспоминания в реальной жизни не осталось ничего: молодые и старые его участники либо умерли, либо неузнаваемо изменились, самый дом сгорел, сад вырублен, местность трижды переменила название, может быть, на том месте разросся дремучий лес или наоборот — сделали новое море. Мы с этим своим воспоминанием совершенно одни на свете, с ним наедине (точно сон, когда мы тоже со сном наедине), мы с ним с глазу на глаз. И когда мы умираем, то эти прелестные, тонкие, тайные, только в нас существующие видения тоже умирают. Их никто никогда не восстановит. Каждый человек есть сосуд, в котором живут эти мгновения. Аквариум, в котором они плавают.

    — Курсив мой · книга
16. «

    ... Город медленно остывает, затихает, словно вытягивается, как зверь перед тем, как положить одно ухо на лапу и полузакрыть громадный огненный глаз.

    ... Город медленно остывает, затихает, словно вытягивается, как зверь перед тем, как положить одно ухо на лапу и полузакрыть громадный огненный глаз.

    — Курсив мой · книга
17. «

    Из всех страстей (к власти, к славе, к наркотикам, к женщине) страсть к женщине всё-таки — самая слабая.

    Из всех страстей (к власти, к славе, к наркотикам, к женщине) страсть к женщине всё-таки — самая слабая.