79 сильных цитат Оксаны Робски

Оксана Робски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 79 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если беды не воспринимать как беды, то бед нет. И зима — не беда.

   Если беды не воспринимать как беды, то бед нет. И зима — не беда.

   — Casual 2. Пляска головой и ногами · книга
2. «

   Мадам. Если бывают женщины, которых невозможно себе представить без эпиляции, то это она. В ушах — бриллианты. На руках — маникюр. Черное трикотажное платье, которое может быть одновременно вечерним нарядом и ночной рубашкой. Мечта жадины.

   Мадам. Если бывают женщины, которых невозможно себе представить без эпиляции, то это она. В ушах — бриллианты. На руках — маникюр. Черное трикотажное платье, которое может быть одновременно вечерним нарядом и ночной рубашкой. Мечта жадины.

   — День счастья - завтра · книга
3. «

   Двадцать первый век. Чудеса творит не любовь, а технологии.

   Двадцать первый век. Чудеса творит не любовь, а технологии.

   — ПРО любоff/ON · книга
4. «

   Смириться гораздо легче, чем бороться.

   Смириться гораздо легче, чем бороться.

   — ПРО любоff/ON · книга
5. «

   Человечеству свойственна стадность. А про тех, кто выбивается, говорят, что они — ненормальные. Да здравствуют сумасшедшие! Без них было бы так скучно! Интересно, а я — сумасшедшая? Надеюсь, что да.

   Человечеству свойственна стадность. А про тех, кто выбивается, говорят, что они — ненормальные. Да здравствуют сумасшедшие! Без них было бы так скучно! Интересно, а я — сумасшедшая? Надеюсь, что да.

   — День счастья - завтра · книга
6. «

   Дежурная перекрестилась. Было несколько слов, слыша которые она крестилась. «Наркотики» было одним из них. Вторым было «умер», третьим — «новости на первом канале».

   Дежурная перекрестилась. Было несколько слов, слыша которые она крестилась. «Наркотики» было одним из них. Вторым было «умер», третьим — «новости на первом канале».

   — Устрицы под дождём · книга
7. «

   Я люблю тебя. И всегда любил. Просто это было такое тяжелое время. Но мы его пережили. Вместе. И теперь все будет хорошо. Я обещаю тебе.

   Я люблю тебя. И всегда любил. Просто это было такое тяжелое время. Но мы его пережили. Вместе. И теперь все будет хорошо. Я обещаю тебе.

   — ПРО любоff/ON · книга
8. «

   Счастье избавляет людей от обязательств.

   Счастье избавляет людей от обязательств.

   — Casual · книга
9. «

   Тревога. Без лица, без тела. Без названия. Холодная и колючая. Она жила не в голове, не в сознании. Прямо в сердце. Оно перестало стучать. Оно трепетало. Его надо было достать, чтобы избавиться от тревоги. И выкинуть. Подальше. Казалось, что другого способа нет.

   Тревога. Без лица, без тела. Без названия. Холодная и колючая. Она жила не в голове, не в сознании. Прямо в сердце. Оно перестало стучать. Оно трепетало. Его надо было достать, чтобы избавиться от тревоги. И выкинуть. Подальше. Казалось, что другого способа нет.

   — День счастья - завтра · книга
10. «

    Я помню, как это бывало, когда я влюблялась.

    Я помню, как это бывало, когда я влюблялась.

    — День счастья - завтра · книга
11. «

    Самое страшное одиночество, это когда даже не хочется плакать. Когда даже не хочется, чтобы тебя жалели. Когда понимаешь — есть ты, и есть мир. И этот мир не с тобой. Ты — одна.

    Самое страшное одиночество, это когда даже не хочется плакать. Когда даже не хочется, чтобы тебя жалели. Когда понимаешь — есть ты, и есть мир. И этот мир не с тобой. Ты — одна.

    — Даша · книга
12. «

    Слишком заметно, что проблем в жизни было так много, что она научилась с ними бороться.

    Слишком заметно, что проблем в жизни было так много, что она научилась с ними бороться.

    — День счастья - завтра · книга
13. «

    Рядом с нами люди постоянно сходят с ума, болеют и умирают в таких муках, что описания Гомера просто комиксы по сравнению с одной лишь историей болезни умершего от рака человека. Нас предают друзья. Нас забывают дети. Наши родители начинают ходить под себя или нам в руки. Самолёты, на которых мы летаем, разбиваются об землю, а наши машины врезаются друг в друга, разрезая нас пополам и выворачивая суставы. И при этом мы думаем, что ничего не знаем про ад.

    Рядом с нами люди постоянно сходят с ума, болеют и умирают в таких муках, что описания Гомера просто комиксы по сравнению с одной лишь историей болезни умершего от рака человека. Нас предают друзья. Нас забывают дети. Наши родители начинают ходить под себя или нам в руки. Самолёты, на которых мы летаем, разбиваются об землю, а наши машины врезаются друг в друга, разрезая нас пополам и выворачивая суставы. И при этом мы думаем, что ничего не знаем про ад.

    — Устрицы под дождём · книга
14. «

    Алкоголь — проводник в окружающий мир. Пока нам видны лишь его размытые очертания.

    Алкоголь — проводник в окружающий мир. Пока нам видны лишь его размытые очертания.

    — Casual 2. Пляска головой и ногами · книга
15. «

    Я подумала, что скоро у меня от голода начнутся галлюцинации. И я, возможно, смогу предсказывать будущее. Будущее всевозможных кондитеров мне казалось безрадостным. Человечество семимильными Шагами двигалось в сторону здорового образа жизни и поэтому не удивлюсь, если очень скоро пекари окажутся нелегалами. А французские булочные будут переведены в подвалы с фальшивой вывеской «Стриптиз-клуб».

    Я подумала, что скоро у меня от голода начнутся галлюцинации. И я, возможно, смогу предсказывать будущее. Будущее всевозможных кондитеров мне казалось безрадостным. Человечество семимильными Шагами двигалось в сторону здорового образа жизни и поэтому не удивлюсь, если очень скоро пекари окажутся нелегалами. А французские булочные будут переведены в подвалы с фальшивой вывеской «Стриптиз-клуб».

    — День счастья - завтра · книга
16. «

    Зато когда выпадает «любит»!... Тогда я чувствую запах летнего ветра, и мне кажется, что вселенная — это я; и вселенная эта заполнена музыкой, такой же пронзительной, как осеннее небо, и каждый инструмент звучит так остро и так тонко — а дирижирую я сама.

    Зато когда выпадает «любит»!... Тогда я чувствую запах летнего ветра, и мне кажется, что вселенная — это я; и вселенная эта заполнена музыкой, такой же пронзительной, как осеннее небо, и каждый инструмент звучит так остро и так тонко — а дирижирую я сама.

    — Casual 2. Пляска головой и ногами · книга
17. «

    Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

    Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

    — Ольга Никитина (Никита) · книга
18. «

    ... У нее всегда был джокер в колоде. Его появление в самых неожиданных местах придавал игре остроту. Невозможно предугадать, в каком качестве он появится на поле в следующий раз. Главное — жить так, как будто джокера не существует. Я играла на счастье

    ... У нее всегда был джокер в колоде. Его появление в самых неожиданных местах придавал игре остроту. Невозможно предугадать, в каком качестве он появится на поле в следующий раз. Главное — жить так, как будто джокера не существует. Я играла на счастье

    — Casual · книга
19. «

    Я решила, что это, наверное, главное чудо, когда ничего не надо, потому что все есть.

    Я решила, что это, наверное, главное чудо, когда ничего не надо, потому что все есть.

    — Casual · книга
20. «

    Он не звонил. Я слонялась по квартире, читала книги. Ни разу не открыла диссертацию. Много смотрела в окно. Невозможно быть счастливой в этом мире. Даже в Международный день театра. Невозможно удержать снежинку на ладони. Невозможно положить в карман солнечного зайчика. Невозможно быть счастливой в этом мире. Даже в День защиты Земли. В День смеха, объединенный почему-то с Международным днем птиц, я решила, что возможно. Я стерла в телефоне имя «Тот, кто лучше» и записала новое: «Забудь». Я решила заняться диссертацией. Невозможно было думать о том, что он отказался встретиться со мной. Я жалела, что ему это предложила. Неужели нельзя было удержаться? Почему он не хочет меня видеть? Конечно, ему не до меня. Его хотели убить. И у него предвыборная кампания. А вдруг он станет президентом? И я вот так запросто предложу ему: «Давай увидимся?» Или, когда он станет президентом, я буду звонить ему и сообщать о том, что ужин у нас сегодня в девять. А наш сын получил тройку. Интересно, а где учатся дети президентов? И почему это мой сын должен быть троечником? Я писала диссертацию целый день и целую ночь. В записной книжке моего телефона я дала ему новое имя: «Моя любовь». Я заснула в семь утра.

    Он не звонил. Я слонялась по квартире, читала книги. Ни разу не открыла диссертацию. Много смотрела в окно. Невозможно быть счастливой в этом мире. Даже в Международный день театра. Невозможно удержать снежинку на ладони. Невозможно положить в карман солнечного зайчика. Невозможно быть счастливой в этом мире. Даже в День защиты Земли. В День смеха, объединенный почему-то с Международным днем птиц, я решила, что возможно. Я стерла в телефоне имя «Тот, кто лучше» и записала новое: «Забудь». Я решила заняться диссертацией. Невозможно было думать о том, что он отказался встретиться со мной. Я жалела, что ему это предложила. Неужели нельзя было удержаться? Почему он не хочет меня видеть? Конечно, ему не до меня. Его хотели убить. И у него предвыборная кампания. А вдруг он станет президентом? И я вот так запросто предложу ему: «Давай увидимся?» Или, когда он станет президентом, я буду звонить ему и сообщать о том, что ужин у нас сегодня в девять. А наш сын получил тройку. Интересно, а где учатся дети президентов? И почему это мой сын должен быть троечником? Я писала диссертацию целый день и целую ночь. В записной книжке моего телефона я дала ему новое имя: «Моя любовь». Я заснула в семь утра.

    — Даша · книга