34 цитаты Олдоса Хаксли: жизненные цитаты для тех, кто любит думать

Ниже 34 цитаты Олдоса Хаксли: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Каждый индивид биологически уникален и отличается от остальных. А потому свобода — великое благо, толерантность — важнейшая добродетель, а введение полного единообразия — большое несчастье.

   Каждый индивид биологически уникален и отличается от остальных. А потому свобода — великое благо, толерантность — важнейшая добродетель, а введение полного единообразия — большое несчастье.

   — Олдос Хаксли · книга
2. «

   Если бы вы только знали, как мужчины бывают вульгарны, отвратительны и скучны, пытаясь ухаживать за женщиной, когда ей этого не хочется!

   Если бы вы только знали, как мужчины бывают вульгарны, отвратительны и скучны, пытаясь ухаживать за женщиной, когда ей этого не хочется!

   — Олдос Хаксли · книга
3. «

   Боль ужасает людей — и притягивает.

   Боль ужасает людей — и притягивает.

   — Олдос Хаксли · книга
4. «

   Благородная цель оправдывает постыдные средства.

   Благородная цель оправдывает постыдные средства.

   — Олдос Хаксли · книга
5. «

   Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

   Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

   — Олдос Хаксли · книга
6. «

   По легкости, с которой люди делятся с другими самым сокровенным, сразу за хорошим и надежным другом идет человек совершенно посторонний.

   По легкости, с которой люди делятся с другими самым сокровенным, сразу за хорошим и надежным другом идет человек совершенно посторонний.

   — Олдос Хаксли · книга
7. «

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   — Олдос Хаксли · книга
8. «

   В правильных условиях практически кого угодно можно убедить в чем угодно.

   В правильных условиях практически кого угодно можно убедить в чем угодно.

   — Олдос Хаксли · книга
9. «

   В чужом счастье есть нечто до странности скучное.

   В чужом счастье есть нечто до странности скучное.

   — Олдос Хаксли · книга
10. «

    Когда получаешь желаемое, всегда оказывается, что это не то, о чем ты мечтал.

    Когда получаешь желаемое, всегда оказывается, что это не то, о чем ты мечтал.

    — Олдос Хаксли · книга
11. «

    Каждый считает себя чем-то уникальным, центром всей вселенной! Но в действительности всякий представляет собой попросту небольшое препятствие неустанному процессу энтропии.

    Каждый считает себя чем-то уникальным, центром всей вселенной! Но в действительности всякий представляет собой попросту небольшое препятствие неустанному процессу энтропии.

    — Олдос Хаксли · книга
12. «

    «О, почему она не может оставить меня в покое?» Он страстно, напряжённо желал этого, тем более страстно, что сам он подавлял в себе это желание. (Ибо он не смел его проявить; он жалел её, он хорошо относился к ней, несмотря ни на что; он неспособен был на откровенную, неприкрытую жестокость — он был жесток только от слабости, против своей собственной воли.)

    «О, почему она не может оставить меня в покое?» Он страстно, напряжённо желал этого, тем более страстно, что сам он подавлял в себе это желание. (Ибо он не смел его проявить; он жалел её, он хорошо относился к ней, несмотря ни на что; он неспособен был на откровенную, неприкрытую жестокость — он был жесток только от слабости, против своей собственной воли.)

    — Олдос Хаксли · книга
13. «

    Кто живет дольше: тот, кто в течение двух лет принимает героин и умирает, или тот, кто живет на ростбифах, воде и картошке до девяноста пяти лет? Один пребывает свои двадцать четыре месяца в вечности. А все годы пожирателя ростбифов прожиты им только во времени.

    Кто живет дольше: тот, кто в течение двух лет принимает героин и умирает, или тот, кто живет на ростбифах, воде и картошке до девяноста пяти лет? Один пребывает свои двадцать четыре месяца в вечности. А все годы пожирателя ростбифов прожиты им только во времени.

    — Олдос Хаксли · книга
14. «

    Так хорошо иногда перестать говорить, перестать думать и для разнообразия просто быть.

    Так хорошо иногда перестать говорить, перестать думать и для разнообразия просто быть.

    — Олдос Хаксли · книга
15. «

    Это было проблемой — оставаться сконцентированным. Не отвлекаться на воспоминания о былых грехах, на воображаемые наслаждения, на горькое послевкусие старых ошибок и унижений, на все страхи, ненависть и желания, которые обычно затмевают Свет.

    Это было проблемой — оставаться сконцентированным. Не отвлекаться на воспоминания о былых грехах, на воображаемые наслаждения, на горькое послевкусие старых ошибок и унижений, на все страхи, ненависть и желания, которые обычно затмевают Свет.

    — Олдос Хаксли · книга
16. «

    Человеческая фраза состоит из двухсот миллионов частей. Её шум говорит что-то статистику и ничего не говорит художнику.

    Человеческая фраза состоит из двухсот миллионов частей. Её шум говорит что-то статистику и ничего не говорит художнику.

    — Олдос Хаксли · книга
17. «

    Демократия основана на идее, что власть в принципе опасна, и важно не давать возможности одному человеку или группе людей иметь слишком много власти и слишком долго.

    Демократия основана на идее, что власть в принципе опасна, и важно не давать возможности одному человеку или группе людей иметь слишком много власти и слишком долго.

    — Олдос Хаксли
18. «

    Философия учит нас подвергать сомнению даже то, что кажется самоочевидным. Пропаганда же, напротив, предлагает считать самоочевидным то, над чем следовало бы задуматься, в чем было бы разумно усомниться.

    Философия учит нас подвергать сомнению даже то, что кажется самоочевидным. Пропаганда же, напротив, предлагает считать самоочевидным то, над чем следовало бы задуматься, в чем было бы разумно усомниться.

    — Олдос Хаксли · книга
19. «

    И всё-таки, несмотря на стыд, а может быть, даже благодаря ему, постыдное чувство всё усиливалось. Отвращение к ней усиливалось, потому что он стыдился его; болезненное ощущение стыда и ненависти к самому себе, которое Марджори вызывала в нём, порождало в свою очередь отвращение. Негодование порождало стыд, а стыд в свою очередь усиливал негодование.

    И всё-таки, несмотря на стыд, а может быть, даже благодаря ему, постыдное чувство всё усиливалось. Отвращение к ней усиливалось, потому что он стыдился его; болезненное ощущение стыда и ненависти к самому себе, которое Марджори вызывала в нём, порождало в свою очередь отвращение. Негодование порождало стыд, а стыд в свою очередь усиливал негодование.

    — Олдос Хаксли · книга
20. «

    – Меня осенило на днях, что возможно ведь быть взрослым во всех сферах жизни. – Не понимаю, – твердо возразила Ленайна. – Знаю, что не понимаешь. Потому-то мы и легли сразу в постель, как младенцы, а не повременили с этим, как взрослые.

    – Меня осенило на днях, что возможно ведь быть взрослым во всех сферах жизни. – Не понимаю, – твердо возразила Ленайна. – Знаю, что не понимаешь. Потому-то мы и легли сразу в постель, как младенцы, а не повременили с этим, как взрослые.

    — Олдос Хаксли · книга