421 цитата Олега Рой: жизненные цитаты — читать онлайн

Подборка из 421 цитата Олега Рой: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У пропасти есть крючки и задоринки, за которые цепляешься и некоторое время находишься в непонятном, самозабвенном состоянии. А потом снова падаешь и падаешь, так долго, что это падение кажется тебе уже нормальным и ты забываешь, что бывает по-другому.

   У пропасти есть крючки и задоринки, за которые цепляешься и некоторое время находишься в непонятном, самозабвенном состоянии. А потом снова падаешь и падаешь, так долго, что это падение кажется тебе уже нормальным и ты забываешь, что бывает по-другому.

   — Олег Рой · книга
2. «

   Бывает такое состояние, когда словно идешь по краю пропасти, а дальше уже некуда – ОБРЫВ…

   Бывает такое состояние, когда словно идешь по краю пропасти, а дальше уже некуда – ОБРЫВ…

   — Олег Рой · книга
3. «

   Людям свойственно рассказывать о событиях совсем не так, как было на самом деле.

   Людям свойственно рассказывать о событиях совсем не так, как было на самом деле.

   — Олег Рой · книга
4. «

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

   — Олег Рой · книга
5. «

   Майский лес – особый мир, этот месяц не спутаешь ни с каким другим. Лес в это время словно живет своей жизнью, и ему никакого дела нет до визитеров.

   Майский лес – особый мир, этот месяц не спутаешь ни с каким другим. Лес в это время словно живет своей жизнью, и ему никакого дела нет до визитеров.

   — Олег Рой · книга
6. «

   Женщина без любви не существует – она ею переполнена.

   Женщина без любви не существует – она ею переполнена.

   — Олег Рой · книга
7. «

   Женщина, как никто другой, склонна поверить в иллюзию. Ей абсолютно невдомек, что ее попросту дурят.

   Женщина, как никто другой, склонна поверить в иллюзию. Ей абсолютно невдомек, что ее попросту дурят.

   — Олег Рой · книга
8. «

   Когда тебе просто страшно – это не стыдно. Стыдно, когда от страха ты врешь или делаешь подлости.

   Когда тебе просто страшно – это не стыдно. Стыдно, когда от страха ты врешь или делаешь подлости.

   — Олег Рой · книга
9. «

   Раньше кино снимали совсем не такое, как сейчас. Оно было более наивное, но одновременно и более глубокое. И более человечное, что ли. В старом кино смерть — это всегда трагедия, даже если умирает какой-то второстепенный, совсем незаметный персонаж. А в каждом втором современном фильме чуть ли не горы трупов — и никому их не жалко. Ни зрителям, ни героям…

   Раньше кино снимали совсем не такое, как сейчас. Оно было более наивное, но одновременно и более глубокое. И более человечное, что ли. В старом кино смерть — это всегда трагедия, даже если умирает какой-то второстепенный, совсем незаметный персонаж. А в каждом втором современном фильме чуть ли не горы трупов — и никому их не жалко. Ни зрителям, ни героям…

   — Олег Рой · книга
10. «

    Жалостью-то не проживешь, жалеют-то только нищих, убогих да блаженных. А здоровому, сильному человеку стыдно должно быть, когда его жалеют. Посмотри кругом — разве кому-нибудь легко? Никому не легко, а никто не жалится, не плачется. И ты не плачься, все свои горести в себе таи. А на людях, наоборот, улыбайся, будто у тебя все хорошо. Тогда тебя и любить, и уважать будут. А жалких да слабых никто не любит…

    Жалостью-то не проживешь, жалеют-то только нищих, убогих да блаженных. А здоровому, сильному человеку стыдно должно быть, когда его жалеют. Посмотри кругом — разве кому-нибудь легко? Никому не легко, а никто не жалится, не плачется. И ты не плачься, все свои горести в себе таи. А на людях, наоборот, улыбайся, будто у тебя все хорошо. Тогда тебя и любить, и уважать будут. А жалких да слабых никто не любит…

    — Олег Рой · книга
11. «

    Ещё вчера мир был прекрасен. Он поворачивался к тебе только лучшими сторонами. Наверное, потому, что худшие приберегал для дня сегодняшнего.

    Ещё вчера мир был прекрасен. Он поворачивался к тебе только лучшими сторонами. Наверное, потому, что худшие приберегал для дня сегодняшнего.

    — Олег Рой · книга
12. «

    «Мужик в юбке» – это уже не шотландец и не трансвестит, это — русская женщина, привыкшая брать на себя все – и семью, и работу.

    «Мужик в юбке» – это уже не шотландец и не трансвестит, это — русская женщина, привыкшая брать на себя все – и семью, и работу.

    — Олег Рой · книга
13. «

    Есть такое выражение «сбитые лётчики», обычно им пользуются творческие люди и женщины зрелых лет. И те и другие имеют в виду неудачников. «Вот, опять она за своё: подбирает очередного сбитого лётчика»… Все осуждают — а героиня истории всё равно поступает по — своему, следуя этакому материнскому инстинкту, жажде поддерживать, бескорыстно помогать тому, кто упал и не может подняться…

    Есть такое выражение «сбитые лётчики», обычно им пользуются творческие люди и женщины зрелых лет. И те и другие имеют в виду неудачников. «Вот, опять она за своё: подбирает очередного сбитого лётчика»… Все осуждают — а героиня истории всё равно поступает по — своему, следуя этакому материнскому инстинкту, жажде поддерживать, бескорыстно помогать тому, кто упал и не может подняться…

    — Олег Рой · книга
14. «

    Иногда выпить тянет не столько из-за слабости воли, сколько из-за безразличия к собственной жизни.

    Иногда выпить тянет не столько из-за слабости воли, сколько из-за безразличия к собственной жизни.

    — Олег Рой · книга
15. «

    Удивительная все-таки вещь наша память! Всякая фигня застревает в ней навсегда. А вот такие важные вещи, как первый в жизни серьёзный разговор с по-настоящему любимой девушкой, почему-то выветривается из головы.

    Удивительная все-таки вещь наша память! Всякая фигня застревает в ней навсегда. А вот такие важные вещи, как первый в жизни серьёзный разговор с по-настоящему любимой девушкой, почему-то выветривается из головы.

    — Олег Рой · книга
16. «

    Взрослые иногда нуждаются в сказке даже больше, чем дети.

    Взрослые иногда нуждаются в сказке даже больше, чем дети.

    — Олег Рой · книга
17. «

    Всегда приходится выбирать: карьера или замужество. Как правило, это вещи несовместимые.

    Всегда приходится выбирать: карьера или замужество. Как правило, это вещи несовместимые.

    — Олег Рой · книга
18. «

    Прежде чем пытаться всеми правдами и неправдами заполучить человека, подумайте: а что вы с ним будете делать дальше? Готовы его любить – настоящего, неприкрытого, такого как есть, быть с ним в горе и в радости, носить куриный бульон в болезни и выбегать под дождь, чтобы встретить его с зонтом? Или, может быть, просто хочется заполучить его деньги, статус, милое личико – и что потом со всем этим делать, когда вам захочется нового человека?..

    Прежде чем пытаться всеми правдами и неправдами заполучить человека, подумайте: а что вы с ним будете делать дальше? Готовы его любить – настоящего, неприкрытого, такого как есть, быть с ним в горе и в радости, носить куриный бульон в болезни и выбегать под дождь, чтобы встретить его с зонтом? Или, может быть, просто хочется заполучить его деньги, статус, милое личико – и что потом со всем этим делать, когда вам захочется нового человека?..

    — Олег Рой
19. «

    Первая детская полувлюбленность осознается скорее как теплая дружба и желание все время быть вместе, чем как проявление собственнического инстинкта.

    Первая детская полувлюбленность осознается скорее как теплая дружба и желание все время быть вместе, чем как проявление собственнического инстинкта.

    — Олег Рой · книга
20. «

    Жизнь – не подарок небес, а арена для постоянной борьбы за выживание.

    Жизнь – не подарок небес, а арена для постоянной борьбы за выживание.

    — Олег Рой · книга