27 цитат Ольги Берггольца — избранное

Ольга Берггольц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 27 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я встану над жизнью своею, Над страхом её, над бездонной тоскою... Я знаю о многом. Я помню. Я смею. Я тоже чего-нибудь страшного стою.

   Я встану над жизнью своею, Над страхом её, над бездонной тоскою... Я знаю о многом. Я помню. Я смею. Я тоже чего-нибудь страшного стою.
2. «

   Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

   Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.
3. «

   Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

   Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.
4. «

   Я иду за тобою След в след. Я целую его Свет в свет. Я бессонная как ты, Бред в бред. Знаю так же, как ты Что смерти нет.

   Я иду за тобою След в след. Я целую его Свет в свет. Я бессонная как ты, Бред в бред. Знаю так же, как ты Что смерти нет.
5. «

   Я умру в первый день окончания войны, в первый день мира, потому что его не будет и в этот день, и это будет означать, что он уже никогда не придёт.

   Я умру в первый день окончания войны, в первый день мира, потому что его не будет и в этот день, и это будет означать, что он уже никогда не придёт.

   — Ольга. Запретный дневник · книга
6. «

   Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.

   Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.
7. «

   …Я говорю с тобой под свист снарядов, Угрюмым заревом озарена. Я говорю с тобой из Ленинграда, Страна моя, печальная страна…

   …Я говорю с тобой под свист снарядов, Угрюмым заревом озарена. Я говорю с тобой из Ленинграда, Страна моя, печальная страна…
8. «

   В бомбоубежище, в подвале, нагие лампочки горят... Быть может, нас сейчас завалит, Кругом о бомбах говорят... ... Я никогда с такою силой, как в эту осень, не жила. Я никогда такой красивой, такой влюблённой не была.

   В бомбоубежище, в подвале, нагие лампочки горят... Быть может, нас сейчас завалит, Кругом о бомбах говорят... ... Я никогда с такою силой, как в эту осень, не жила. Я никогда такой красивой, такой влюблённой не была.
9. «

   «Время проходит, одни проживают его честно и безукоризненно, другие совершают ошибки»... Значит, человек, совершивший ошибку, — уже не честен? А есть такие «безукоризненные», что они гаже любого, совершающего ошибки.

   «Время проходит, одни проживают его честно и безукоризненно, другие совершают ошибки»... Значит, человек, совершивший ошибку, — уже не честен? А есть такие «безукоризненные», что они гаже любого, совершающего ошибки.
10. «

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.
11. «

    О, дикое, страшное, позорное и прекрасное наше время! Неужели ты не принесёшь людям хотя бы долгого отдохновения, если не прозрения?

    О, дикое, страшное, позорное и прекрасное наше время! Неужели ты не принесёшь людям хотя бы долгого отдохновения, если не прозрения?

    — Ольга. Запретный дневник · книга
12. «

    Сейчас тебе всё кажется тобой: и треугольный парус на заливе, и стриж над пропастью, и стих чужой, и след звезды, упавшей торопливо. Всё — о тебе, всё — вызов и намек. Так полон ты самим собою, так рад, что ты, как парус, одинок, и так жесток к друзьям своим порою. О, пусть продлится время волшебства. Тебе докажет мир неотвратимо, что ты — лишь ты, без сходства, без родства, что одиночество — невыносимо.

    Сейчас тебе всё кажется тобой: и треугольный парус на заливе, и стриж над пропастью, и стих чужой, и след звезды, упавшей торопливо. Всё — о тебе, всё — вызов и намек. Так полон ты самим собою, так рад, что ты, как парус, одинок, и так жесток к друзьям своим порою. О, пусть продлится время волшебства. Тебе докажет мир неотвратимо, что ты — лишь ты, без сходства, без родства, что одиночество — невыносимо.
13. «

    Так, день за днем, без жалобы, без стона, невольный вздох — и тот в груди сдавив, они творили новые законы людского счастья и людской любви.

    Так, день за днем, без жалобы, без стона, невольный вздох — и тот в груди сдавив, они творили новые законы людского счастья и людской любви.
14. «

    Мне многое в мире открыто, безвестное темным словам, как сон — беломорскому скиту, как пена — морским берегам. Не сразу, не всем и не громко должна я об этом сказать, то строчкой мальчишески ломкой, то просто поглядом в глаза. И каждый, узнавший об этом, уже не утешится сам и снова придет за ответом к моим беспокойным глазам.

    Мне многое в мире открыто, безвестное темным словам, как сон — беломорскому скиту, как пена — морским берегам. Не сразу, не всем и не громко должна я об этом сказать, то строчкой мальчишески ломкой, то просто поглядом в глаза. И каждый, узнавший об этом, уже не утешится сам и снова придет за ответом к моим беспокойным глазам.
15. «

    Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем. Так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт и ничто не забыто.

    Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем. Так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт и ничто не забыто.
16. «

    И все неукротимей год от года, к неистовству зенита своего растет свобода сердца моего, единственная на земле свобода.

    И все неукротимей год от года, к неистовству зенита своего растет свобода сердца моего, единственная на земле свобода.
17. «

    Умру, — а ты останешься как раньше, и не изменятся твои черты. Над каждою твоею чёрной раной лазоревые вырастут цветы.

    Умру, — а ты останешься как раньше, и не изменятся твои черты. Над каждою твоею чёрной раной лазоревые вырастут цветы.
18. «

    А я вам говорю, что нет напрасно прожитых мной лет, ненужно пройденных путей, впустую слышанных вестей. Нет невоспринятых миров, нет мнимо розданных даров, любви напрасной тоже нет, любви обманутой, больной, её нетленно чистый свет всегда во мне, всегда со мной.

    А я вам говорю, что нет напрасно прожитых мной лет, ненужно пройденных путей, впустую слышанных вестей. Нет невоспринятых миров, нет мнимо розданных даров, любви напрасной тоже нет, любви обманутой, больной, её нетленно чистый свет всегда во мне, всегда со мной.
19. «

    ... надо знать «жизнь народа», но моя-то, моя горькая и уходящая жизнь – тоже что-то значит. Но нет, она ни для кого – ничего не значит, и сами мы все время самоумаляемся. Баба, умирающая в сохе, – ужасно, а со мною — не то же ли самое!

    ... надо знать «жизнь народа», но моя-то, моя горькая и уходящая жизнь – тоже что-то значит. Но нет, она ни для кого – ничего не значит, и сами мы все время самоумаляемся. Баба, умирающая в сохе, – ужасно, а со мною — не то же ли самое!

    — Ольга. Запретный дневник · книга
20. «

    А я могу любить, А мне не счесть души моей богатства, А я затем хочу и буду жить, Чтоб всю её как дань людскому братству На жертвенник Всемирный положить...

    А я могу любить, А мне не счесть души моей богатства, А я затем хочу и буду жить, Чтоб всю её как дань людскому братству На жертвенник Всемирный положить...