31 цитата Ольги Берггольца: от иронии до философии

Ольга Берггольц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

   И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.
2. «

   Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.

   Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.
3. «

   …Я говорю с тобой под свист снарядов, Угрюмым заревом озарена. Я говорю с тобой из Ленинграда, Страна моя, печальная страна…

   …Я говорю с тобой под свист снарядов, Угрюмым заревом озарена. Я говорю с тобой из Ленинграда, Страна моя, печальная страна…
4. «

   Нет, не из книжек наших скудных, Подобья нищенской сумы, Узнаете о том, как трудно, Как невозможно жили мы.

   Нет, не из книжек наших скудных, Подобья нищенской сумы, Узнаете о том, как трудно, Как невозможно жили мы.
5. «

   А я вам говорю, что нет напрасно прожитых мной лет, ненужно пройденных путей, впустую слышанных вестей. Нет невоспринятых миров, нет мнимо розданных даров, любви напрасной тоже нет, любви обманутой, больной, её нетленно чистый свет всегда во мне, всегда со мной.

   А я вам говорю, что нет напрасно прожитых мной лет, ненужно пройденных путей, впустую слышанных вестей. Нет невоспринятых миров, нет мнимо розданных даров, любви напрасной тоже нет, любви обманутой, больной, её нетленно чистый свет всегда во мне, всегда со мной.
6. «

   Я встану над жизнью своею, Над страхом её, над бездонной тоскою... Я знаю о многом. Я помню. Я смею. Я тоже чего-нибудь страшного стою.

   Я встану над жизнью своею, Над страхом её, над бездонной тоскою... Я знаю о многом. Я помню. Я смею. Я тоже чего-нибудь страшного стою.
7. «

   А я могу любить, А мне не счесть души моей богатства, А я затем хочу и буду жить, Чтоб всю её как дань людскому братству На жертвенник Всемирный положить...

   А я могу любить, А мне не счесть души моей богатства, А я затем хочу и буду жить, Чтоб всю её как дань людскому братству На жертвенник Всемирный положить...
8. «

   Мне многое в мире открыто, безвестное темным словам, как сон — беломорскому скиту, как пена — морским берегам. Не сразу, не всем и не громко должна я об этом сказать, то строчкой мальчишески ломкой, то просто поглядом в глаза. И каждый, узнавший об этом, уже не утешится сам и снова придет за ответом к моим беспокойным глазам.

   Мне многое в мире открыто, безвестное темным словам, как сон — беломорскому скиту, как пена — морским берегам. Не сразу, не всем и не громко должна я об этом сказать, то строчкой мальчишески ломкой, то просто поглядом в глаза. И каждый, узнавший об этом, уже не утешится сам и снова придет за ответом к моим беспокойным глазам.
9. «

   Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

   Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.
10. «

    Я тайно и горько ревную, угрюмую думу тая: тебе бы, наверно, иную - светлей и отрадней, чем я... <...> Я стала так редко смеяться, так злобно порою шутить, что люди со мною боятся о счастье своём говорить. Недаром во время беседы, смолкая, глаза отвожу, как будто по тайному следу далеко одна ухожу.

    Я тайно и горько ревную, угрюмую думу тая: тебе бы, наверно, иную - светлей и отрадней, чем я... <...> Я стала так редко смеяться, так злобно порою шутить, что люди со мною боятся о счастье своём говорить. Недаром во время беседы, смолкая, глаза отвожу, как будто по тайному следу далеко одна ухожу.
11. «

    Есть время природы особого света, неяркого солнца, нежнейшего зноя. Оно называется бабье лето и в прелести спорит с самою весною.

    Есть время природы особого света, неяркого солнца, нежнейшего зноя. Оно называется бабье лето и в прелести спорит с самою весною.
12. «

    Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем. Так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт и ничто не забыто.

    Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем. Так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт и ничто не забыто.
13. «

    «Время проходит, одни проживают его честно и безукоризненно, другие совершают ошибки»... Значит, человек, совершивший ошибку, — уже не честен? А есть такие «безукоризненные», что они гаже любого, совершающего ошибки.

    «Время проходит, одни проживают его честно и безукоризненно, другие совершают ошибки»... Значит, человек, совершивший ошибку, — уже не честен? А есть такие «безукоризненные», что они гаже любого, совершающего ошибки.
14. «

    Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: «Живи».

    Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: «Живи».

    — Никто не забыт, и ничто не забыто · книга
15. «

    ... надо знать «жизнь народа», но моя-то, моя горькая и уходящая жизнь – тоже что-то значит. Но нет, она ни для кого – ничего не значит, и сами мы все время самоумаляемся. Баба, умирающая в сохе, – ужасно, а со мною — не то же ли самое!

    ... надо знать «жизнь народа», но моя-то, моя горькая и уходящая жизнь – тоже что-то значит. Но нет, она ни для кого – ничего не значит, и сами мы все время самоумаляемся. Баба, умирающая в сохе, – ужасно, а со мною — не то же ли самое!

    — Ольга. Запретный дневник · книга
16. «

    Нет, — если я условие нарушу И обернусь к запретной стороне, Тогда навек я потеряю душу, И даже песни не помогут мне...

    Нет, — если я условие нарушу И обернусь к запретной стороне, Тогда навек я потеряю душу, И даже песни не помогут мне...
17. «

    Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

    Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.
18. «

    Мы выйдем без цветов, в помятых касках, в тяжёлых ватниках, в промерзших полумасках, как равные, приветствуя войска. И, крылья мечевидные расправив, над нами встанет бронзовая Слава, держа венок в обугленных руках.

    Мы выйдем без цветов, в помятых касках, в тяжёлых ватниках, в промерзших полумасках, как равные, приветствуя войска. И, крылья мечевидные расправив, над нами встанет бронзовая Слава, держа венок в обугленных руках.
19. «

    В бомбоубежище, в подвале, нагие лампочки горят... Быть может, нас сейчас завалит, Кругом о бомбах говорят... ... Я никогда с такою силой, как в эту осень, не жила. Я никогда такой красивой, такой влюблённой не была.

    В бомбоубежище, в подвале, нагие лампочки горят... Быть может, нас сейчас завалит, Кругом о бомбах говорят... ... Я никогда с такою силой, как в эту осень, не жила. Я никогда такой красивой, такой влюблённой не была.
20. «

    Что может враг? Разрушить и убить.

    Что может враг? Разрушить и убить.