131 цитата Ольги Брилёвы, которые стоит перечитать

Ниже 131 цитата Ольги Брилёвы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

   Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

   — Маблунг · книга
2. «

   Как странно — со дней своей ранней юности она не покидала Дориата — и не испытывала в том нужды. Каждый год деревья радовали ее новой листвой, а трава — цветами, каждый соловей пел новую песню, а нитки под руками сплетались в новый узор — к чему уподобляться нолдор, которых вечно что-то куда-то гонит, причем не сама дорога — это было еще понятно — а какая-то цель, которую они готовы преследовать даже ценой жизни? Но вот теперь она поняла смысл этой гонки, эту жажду действия, сжигающую сердца пришельцев из-за моря. Делать хоть что-нибудь! — но делать!

   Как странно — со дней своей ранней юности она не покидала Дориата — и не испытывала в том нужды. Каждый год деревья радовали ее новой листвой, а трава — цветами, каждый соловей пел новую песню, а нитки под руками сплетались в новый узор — к чему уподобляться нолдор, которых вечно что-то куда-то гонит, причем не сама дорога — это было еще понятно — а какая-то цель, которую они готовы преследовать даже ценой жизни? Но вот теперь она поняла смысл этой гонки, эту жажду действия, сжигающую сердца пришельцев из-за моря. Делать хоть что-нибудь! — но делать!

   — По ту сторону рассвета · книга
3. «

   Давай, души свою надежду, герой. Только когда судьба наподдаст тебе сапогом по заду — не забывай, что ты сам повернулся к ней спиной.

   Давай, души свою надежду, герой. Только когда судьба наподдаст тебе сапогом по заду — не забывай, что ты сам повернулся к ней спиной.

   — Дагмор · книга
4. «

   — Вы остаетесь в заложниках, — сказал он. Эльф не ответил. — Пройдет год и день — и вас отпустят. Я не знаю, можно ли верить в этом Саурону. Но мне больше ничего не остается, кроме как поверить ему. Ни слова. Берен изнывал от отчаяния. Если бы Финрод обозвал его предателем, плюнул в лицо, съездил по уху — ему стало бы легче. Наверное.

   — Вы остаетесь в заложниках, — сказал он. Эльф не ответил. — Пройдет год и день — и вас отпустят. Я не знаю, можно ли верить в этом Саурону. Но мне больше ничего не остается, кроме как поверить ему. Ни слова. Берен изнывал от отчаяния. Если бы Финрод обозвал его предателем, плюнул в лицо, съездил по уху — ему стало бы легче. Наверное.

   — Берен · книга
5. «

   — Я... я не знала, что будет завтра... — Завтра наступило сегодня, — сказал эльф. — Очень хорошо! И что же мне делать? — Наверное, жить.

   — Я... я не знала, что будет завтра... — Завтра наступило сегодня, — сказал эльф. — Очень хорошо! И что же мне делать? — Наверное, жить.

   — Даэйрет · книга
6. «

   — Ты сказала, что во мне есть много из того, что ты любишь в нем. А что у него есть такое, чего нет у меня? Лютиэн пришлось немного подумать над ответом. — Самоотречение, — сказала она наконец.

   — Ты сказала, что во мне есть много из того, что ты любишь в нем. А что у него есть такое, чего нет у меня? Лютиэн пришлось немного подумать над ответом. — Самоотречение, — сказала она наконец.

   — Лютиэн · книга
7. «

   Когда будет повержен последний дракон, песня гномов будет радостной — но и печальной тоже. Потому что потомкам их уже не достанется такого славного врага...

   Когда будет повержен последний дракон, песня гномов будет радостной — но и печальной тоже. Потому что потомкам их уже не достанется такого славного врага...

   — По ту сторону рассвета · книга
8. «

   Гили ясно, озарением понял, что стал оруженосцем Берена потому, что не желает быть покорной безмолвной жертвой, безропотно ожидающей исхода битвы между сильными этого мира. Он станет воином — и, может быть, однажды спасёт неизвестных ему людей, и кто-то не погибнет, застигнутый наглой смертью в доме, на пастбище или на пашне...

   Гили ясно, озарением понял, что стал оруженосцем Берена потому, что не желает быть покорной безмолвной жертвой, безропотно ожидающей исхода битвы между сильными этого мира. Он станет воином — и, может быть, однажды спасёт неизвестных ему людей, и кто-то не погибнет, застигнутый наглой смертью в доме, на пастбище или на пашне...

   — По ту сторону рассвета · книга
9. «

   Каждый из нас выбрал того вождя, который искал наиболее желанного. Маэдрос — мести. Финголфин — мирной жизни. Кирдан — радости дальних странствий. А я искал надежды.

   Каждый из нас выбрал того вождя, который искал наиболее желанного. Маэдрос — мести. Финголфин — мирной жизни. Кирдан — радости дальних странствий. А я искал надежды.

   — Финрод · книга
10. «

    — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

    — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

    — Берен · книга
11. «

    Кто сильно любит — тот тяжко страдает в разлуке.

    Кто сильно любит — тот тяжко страдает в разлуке.

    — Берен · книга
12. «

    О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

    О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

    — Болдог · книга
13. «

    У которых никого нет — тем нечего терять. [...] У того, кто любит, — слабина есть, и в эту слабину всегда можно ударить...

    У которых никого нет — тем нечего терять. [...] У того, кто любит, — слабина есть, и в эту слабину всегда можно ударить...

    — Хурин · книга
14. «

    Я... я был никто, ничто, мальчишка с мертвого хутора, меня хотели продать в рабство — а Берен меня взял к себе потому, что я хотел быть воином. И Государь... Он не спросил, высокого ли я рода, и кем был прежде, и мы с ним ломали один хлеб, и его оруженосец учил меня биться на мечах, потому что я совсем ничего не умел! А ты говоришь — они высокомерны и холодны! Он плакал, когда я пел о доле смертной женщины — а ты говоришь, они застыли! Не болтай о том, чего не смыслишь!

    Я... я был никто, ничто, мальчишка с мертвого хутора, меня хотели продать в рабство — а Берен меня взял к себе потому, что я хотел быть воином. И Государь... Он не спросил, высокого ли я рода, и кем был прежде, и мы с ним ломали один хлеб, и его оруженосец учил меня биться на мечах, потому что я совсем ничего не умел! А ты говоришь — они высокомерны и холодны! Он плакал, когда я пел о доле смертной женщины — а ты говоришь, они застыли! Не болтай о том, чего не смыслишь!

    — Руско · книга
15. «

    В этот час очень хорошо верилось, что этого места коснулась рука Моргота — сама гордыня рвалась в небо гранитными столбами.

    В этот час очень хорошо верилось, что этого места коснулась рука Моргота — сама гордыня рвалась в небо гранитными столбами.

    — По ту сторону рассвета · книга
16. «

    — Конечно, можно истошно колотить по струнам, выдавая это за душевный надрыв, но я предпочитаю мастерство. — Я знаю, — усмехнулась бардесса. — Ты везде предпочитаешь мастерство. Чувства тебя не волновали никогда. — Меня никогда не волновали сопли. Чувства и сопли — разные вещи, Даэйрэт. Избыток первого иногда влечет за собой избыток второго, но к искусству это не имеет ни малейшего отношения.

    — Конечно, можно истошно колотить по струнам, выдавая это за душевный надрыв, но я предпочитаю мастерство. — Я знаю, — усмехнулась бардесса. — Ты везде предпочитаешь мастерство. Чувства тебя не волновали никогда. — Меня никогда не волновали сопли. Чувства и сопли — разные вещи, Даэйрэт. Избыток первого иногда влечет за собой избыток второго, но к искусству это не имеет ни малейшего отношения.

    — Эрвег · книга
17. «

    Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

    Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

    — Финрод · книга
18. «

    Смерть, которой он грозится — это дар Единого, а то, что он сулит — это хуже смерти.

    Смерть, которой он грозится — это дар Единого, а то, что он сулит — это хуже смерти.

    — Лютиэн · книга
19. «

    Ты нравишься мне, сын Барахира. Несмотря на всю свою дерзость... Или благодаря ей.

    Ты нравишься мне, сын Барахира. Несмотря на всю свою дерзость... Или благодаря ей.

    — Маэдрос · книга
20. «

    Вы победите, — сказал Нэндил. — Но цена будет такова, что вы не станете хвалиться победой. То, что ты задумал, Берен, удастся тебе полной мерой — но ты проклянешь удачу.

    Вы победите, — сказал Нэндил. — Но цена будет такова, что вы не станете хвалиться победой. То, что ты задумал, Берен, удастся тебе полной мерой — но ты проклянешь удачу.

    — Нэндил · книга