192 лучших цитаты — Ольга Брилёва

Ниже 192 цитаты Ольги Брилёвы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не бойся смерти, сынок. Пока ты есть — ее нет. Когда она придет — тебя не будет.

   Не бойся смерти, сынок. Пока ты есть — ее нет. Когда она придет — тебя не будет.

   — Барахир · книга
2. «

   Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

   Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

   — Берен · книга
3. «

   Как странно: единственный раз в жизни она видела его — уже мертвым, завернутым в похоронные холсты из небеленого льна. Но, едва глянув на его выцветшее, тронутое смертью лицо, она ощутила потерю так остро, как не ощущала ничьей потери. Ей хотелось бы застать его в живых... Хотелось бы, чтобы ее головы в свое время касались его руки, а не руки... ... МОРГОТА... Тогда, над открытой могилой Финрода, она впервые про себя назвала Учителя этим именем. И сама себя испугалась — как она могла, это же Учитель! И все-таки — не находилось для него другого имени — сейчас, когда песок сыпался сквозь бревна кровли на лицо Финрода.

   Как странно: единственный раз в жизни она видела его — уже мертвым, завернутым в похоронные холсты из небеленого льна. Но, едва глянув на его выцветшее, тронутое смертью лицо, она ощутила потерю так остро, как не ощущала ничьей потери. Ей хотелось бы застать его в живых... Хотелось бы, чтобы ее головы в свое время касались его руки, а не руки... ... МОРГОТА... Тогда, над открытой могилой Финрода, она впервые про себя назвала Учителя этим именем. И сама себя испугалась — как она могла, это же Учитель! И все-таки — не находилось для него другого имени — сейчас, когда песок сыпался сквозь бревна кровли на лицо Финрода.

   — По ту сторону рассвета · книга
4. «

   Король Элу плакал. Все плакали, с отстраненным удивлением умирающего заметил горец. Странное дело: ему одному совсем не хотелось плакать над своей потерянной жизнью. Она была не очень длинной — но славной. «Хорошо, да мало!» — сказал бы старый Мар-Реган, обтирая усы и бухая чашкой о стол.

   Король Элу плакал. Все плакали, с отстраненным удивлением умирающего заметил горец. Странное дело: ему одному совсем не хотелось плакать над своей потерянной жизнью. Она была не очень длинной — но славной. «Хорошо, да мало!» — сказал бы старый Мар-Реган, обтирая усы и бухая чашкой о стол.

   — По ту сторону рассвета · книга
5. «

   Люди продадут свободу за обещание счастья.

   Люди продадут свободу за обещание счастья.

   — Берен · книга
6. «

   Я тоже долго не мог понять, чего желает от меня государь Финрод. Почему он возится со мной. Порой я чувствовал себя как железо между молотом и наковальней — из меня делали то, чего я не понимал и чем не желал быть... Но проходило время — и я догадывался, что он просто выколачивал из меня всякое дерьмо, как сталь выколачивают из крицы — и остается только чистое железо. Но прежде крица должна пройти сквозь огонь и вынести не один удар.

   Я тоже долго не мог понять, чего желает от меня государь Финрод. Почему он возится со мной. Порой я чувствовал себя как железо между молотом и наковальней — из меня делали то, чего я не понимал и чем не желал быть... Но проходило время — и я догадывался, что он просто выколачивал из меня всякое дерьмо, как сталь выколачивают из крицы — и остается только чистое железо. Но прежде крица должна пройти сквозь огонь и вынести не один удар.

   — Берен · книга
7. «

   Очень важно порой чувствовать свою правоту.

   Очень важно порой чувствовать свою правоту.

   — Ородрет · книга
8. «

   Временами я завидую тебе, Берен. Завидую всем людям. Когда я злюсь на вас, меня одолевают мысли, подобные мыслям многих других эльдар: что вы — народ, испорченный бесповоротно, низкий, грубый, неблагодарный... И тогда я вспоминаю об одной простой вещи: если бы на меня обрушилось все зло, которое пришлось вынести вам — я бы не выстоял. Скорее всего, я бы погиб, или хуже того — обратился ко злу. Не смотри на меня так удивленно: мера зла, которую эльф может допустить в свое сердце и при этом остаться собой — намного меньше вашей. Вы легче поддаетесь искушениям — но вам легче дается и раскаяние.

   Временами я завидую тебе, Берен. Завидую всем людям. Когда я злюсь на вас, меня одолевают мысли, подобные мыслям многих других эльдар: что вы — народ, испорченный бесповоротно, низкий, грубый, неблагодарный... И тогда я вспоминаю об одной простой вещи: если бы на меня обрушилось все зло, которое пришлось вынести вам — я бы не выстоял. Скорее всего, я бы погиб, или хуже того — обратился ко злу. Не смотри на меня так удивленно: мера зла, которую эльф может допустить в свое сердце и при этом остаться собой — намного меньше вашей. Вы легче поддаетесь искушениям — но вам легче дается и раскаяние.

   — Финрод · книга
9. «

   Ты не завидовал, пока не знал, чего был лишен. Что ж, есть люди, которые искренне полагают себя честными — пока не увидят плохо лежащий кошель.

   Ты не завидовал, пока не знал, чего был лишен. Что ж, есть люди, которые искренне полагают себя честными — пока не увидят плохо лежащий кошель.

   — Дагмор · книга
10. «

    Боль имела форму. Он изваял бы ее из обсидиана — изломанное, взорванное изнутри нечто, сплошные острые грани, иглы и лезвия — и переход в тяжкое, тягучее, тяжелое, черное... Боль имела вес — руки выламывались из суставов, подкашивались ноги. Боль имела вкус и запах — вкус рвотной желчи, запах крови. Она была вещественна — а значит, преодолима.

    Боль имела форму. Он изваял бы ее из обсидиана — изломанное, взорванное изнутри нечто, сплошные острые грани, иглы и лезвия — и переход в тяжкое, тягучее, тяжелое, черное... Боль имела вес — руки выламывались из суставов, подкашивались ноги. Боль имела вкус и запах — вкус рвотной желчи, запах крови. Она была вещественна — а значит, преодолима.

    — По ту сторону рассвета · книга
11. «

    Берен. С малым отрядом людей и эльфов. Но Волчьем Острове. О, безумец! И вместе с тем она ощутила странное облегчение. Значит, Берен все же не предал своего Короля. Значит, он остался прежним Береном, верным и в дружбе, и в любви, верным до конца... ... До самой смерти.

    Берен. С малым отрядом людей и эльфов. Но Волчьем Острове. О, безумец! И вместе с тем она ощутила странное облегчение. Значит, Берен все же не предал своего Короля. Значит, он остался прежним Береном, верным и в дружбе, и в любви, верным до конца... ... До самой смерти.

    — По ту сторону рассвета · книга
12. «

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    Я большой трус. Я так боюсь боли, что иду к ней навстречу. Я так боюсь стыда, что спешу осудить себя прежде, чем меня осудит кто-то, кого я... почитаю. Я так боюсь любого выбора, что выбираю для себя самое плохое — лишь бы точно знать, что хуже не будет и быть не могло.

    — Берен · книга
13. «

    Остановить Падение можно лишь одним способом: каждый должен остановить его в своем сердце. За нас это никто не мог тогда сделать. И за Берена этого сейчас не сделает никто. Он сейчас ненавидит меня — это правда; но это правда неполная. И не это меня волнует. Сейчас он борется с Падением в своем сердце — а я верю, что Падение можно преодолеть.

    Остановить Падение можно лишь одним способом: каждый должен остановить его в своем сердце. За нас это никто не мог тогда сделать. И за Берена этого сейчас не сделает никто. Он сейчас ненавидит меня — это правда; но это правда неполная. И не это меня волнует. Сейчас он борется с Падением в своем сердце — а я верю, что Падение можно преодолеть.

    — Финрод · книга
14. «

    — Через таких, как этот торгаш, проникает к нам Моргот, — тихо и зло сказал Берен. — Ты готов обвинить его, ярн? У тебя есть доказательства... — Я не о том, о чем ты, Кейрн. — Берен поднял руку. — Нет, я не думаю, что Алдад — соглядатай Моргота. Но ради собственной выгоды он готов пойти против совести. Если кто и приведет к нам Моргота — то такие как он. А мы и сами того не заметим.

    — Через таких, как этот торгаш, проникает к нам Моргот, — тихо и зло сказал Берен. — Ты готов обвинить его, ярн? У тебя есть доказательства... — Я не о том, о чем ты, Кейрн. — Берен поднял руку. — Нет, я не думаю, что Алдад — соглядатай Моргота. Но ради собственной выгоды он готов пойти против совести. Если кто и приведет к нам Моргота — то такие как он. А мы и сами того не заметим.

    — Берен · книга
15. «

    — Берен покинул Дориат и в одиночку отправился обратно на север? — Да, — кивнул Гортхауэр. — Но не через перевалы, а через Теснину Сириона. — Что за любовь, — вздохнула Этиль. — Что за глупость, — фыркнул Эрвег.

    — Берен покинул Дориат и в одиночку отправился обратно на север? — Да, — кивнул Гортхауэр. — Но не через перевалы, а через Теснину Сириона. — Что за любовь, — вздохнула Этиль. — Что за глупость, — фыркнул Эрвег.

    — Саурон · книга
16. «

    — Да, — кивнул Берен, и Руско подивился тому, как много стыда и горечи может, оказывается, вместить такое короткое слово.

    — Да, — кивнул Берен, и Руско подивился тому, как много стыда и горечи может, оказывается, вместить такое короткое слово.

    — Берен · книга
17. «

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

    — Маблунг · книга
18. «

    Ворота Тол-ин-Гаурхот не могли открыть ни хитрость, ни доблесть, ни чары — ключом к ним станет мастерство и разум.

    Ворота Тол-ин-Гаурхот не могли открыть ни хитрость, ни доблесть, ни чары — ключом к ним станет мастерство и разум.

    — По ту сторону рассвета · книга
19. «

    Куруфин в совершенстве владел искусством лгать, не говоря ни слова лжи.

    Куруфин в совершенстве владел искусством лгать, не говоря ни слова лжи.

    — По ту сторону рассвета · книга
20. «

    — Возвращайся, Даэрон. Найди ее прежде, чем найдет ее Келегорм, верни ее в свои леса... Пой ей песни, играй на своей флейте так, чтобы она забыла меня. Все было напрасно. Я тешил себя глупыми надеждами, потому что глупые надежды — утеха смертных. — Я не понимаю, — сказал эльф. — Ты больше не любишь ее? Берен опустил руки и поднял лицо. — Я больше не люблю ее? Да как твой язык повернулся. Но... есть то, что больше любви, Даэрон. Это смерть.

    — Возвращайся, Даэрон. Найди ее прежде, чем найдет ее Келегорм, верни ее в свои леса... Пой ей песни, играй на своей флейте так, чтобы она забыла меня. Все было напрасно. Я тешил себя глупыми надеждами, потому что глупые надежды — утеха смертных. — Я не понимаю, — сказал эльф. — Ты больше не любишь ее? Берен опустил руки и поднял лицо. — Я больше не люблю ее? Да как твой язык повернулся. Но... есть то, что больше любви, Даэрон. Это смерть.

    — Берен · книга