78 цитат Ольги Брилёвы, проверенных временем

Ниже 78 цитат Ольги Брилёвы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

   Очень многие предсказания сбывались потому, что те, кого они касались, пытались их обойти.

   — Маблунг · книга
2. «

   Справедливость превыше всего, но милосердие превыше справедливости.

   Справедливость превыше всего, но милосердие превыше справедливости.

   — Элу Тингол · книга
3. «

   — А ты можешь быть жестоким, король мой, — покачал головой Берен, придя в себя. — Нет. Я могу быть безжалостным. Есть разница между жестокостью палача и безжалостностью лекаря, отсекающего заражённую плоть.

   — А ты можешь быть жестоким, король мой, — покачал головой Берен, придя в себя. — Нет. Я могу быть безжалостным. Есть разница между жестокостью палача и безжалостностью лекаря, отсекающего заражённую плоть.

   — Берен · книга
4. «

   Очень важно порой чувствовать свою правоту.

   Очень важно порой чувствовать свою правоту.

   — Ородрет · книга
5. «

   Никто из нас не есть изначальное зло, Берен. Даже Мелькор, даже Гортхаур — не зло, они только предались злу. Бояться нужно не того, что ты есть, — того, чем ты можешь стать.

   Никто из нас не есть изначальное зло, Берен. Даже Мелькор, даже Гортхаур — не зло, они только предались злу. Бояться нужно не того, что ты есть, — того, чем ты можешь стать.

   — Финрод · книга
6. «

   Это как последняя трель вашей горской флейты — звук угасает, но тихое придыхание звучит какое-то время. Если бы я мог остановить это мгновение... Таким, какое оно есть, сейчас — пусть застынет, и ничего больше не нужно...

   Это как последняя трель вашей горской флейты — звук угасает, но тихое придыхание звучит какое-то время. Если бы я мог остановить это мгновение... Таким, какое оно есть, сейчас — пусть застынет, и ничего больше не нужно...

   — Финрод · книга
7. «

   Забавная штука: свободный человек по своей воле наваливает на себя порой столько, сколько раба не заставишь тащить ни кнутом, ни угрозой смерти.

   Забавная штука: свободный человек по своей воле наваливает на себя порой столько, сколько раба не заставишь тащить ни кнутом, ни угрозой смерти.

   — Берен · книга
8. «

   Если вы считаете, что слово — это что-то вроде дорожного плаща, который выбрасывают, когда он становится слишком грязен и изорван, значит, и ваши клятвы верности ничего не стоят.

   Если вы считаете, что слово — это что-то вроде дорожного плаща, который выбрасывают, когда он становится слишком грязен и изорван, значит, и ваши клятвы верности ничего не стоят.

   — Финрод · книга
9. «

   Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

   Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

   — Финрод · книга
10. «

    О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

    О красоте умирания может петь только тот, барышня, кто ни разу не видел, как умирают другие.

    — Болдог · книга
11. «

    Не позволяй своим чувствам решать за себя — поверь, такие решения дорого обходятся.

    Не позволяй своим чувствам решать за себя — поверь, такие решения дорого обходятся.

    — Маглор · книга
12. «

    — Я уже не мальчик, чтобы гордиться питейными победами. — Ха! Прежде чем гордиться, победу нужно одержать!

    — Я уже не мальчик, чтобы гордиться питейными победами. — Ха! Прежде чем гордиться, победу нужно одержать!

    — Берен · книга
13. «

    — Там все иначе. — Лучше? — Иначе.

    — Там все иначе. — Лучше? — Иначе.

    — Берен · книга
14. «

    Она скручивала нитки — и тихонько пела; без слов, как поют дети и птицы. Она пела, а лес слушал, и слушала река, и туман густел в камышах.

    Она скручивала нитки — и тихонько пела; без слов, как поют дети и птицы. Она пела, а лес слушал, и слушала река, и туман густел в камышах.

    — По ту сторону рассвета · книга
15. «

    К чему-то можно прийти только ценой потерь.

    К чему-то можно прийти только ценой потерь.

    — Ородрет · книга
16. «

    — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

    — Финрод понял, отчего Маэдрос страдал. Не от того, что его пытали. От того, что пытка закончилась. Лютиэн изумленно распахнула глаза. Это действительно было непредставимо. — Тебе страшно? — Ородрет взял ее за руку. — Мне тоже стало страшно, когда я услышал объяснение. Это странное свойство наших fear — не знаю, проклятие или дар. Если нас терзает нечто, что мы бессильны изменить, и неспособны перенести — мы со временем начинаем испытывать от этого некое извращенное удовольствие. И избавление от страданий потом кажется нам мукой... Видимо, иначе не выжить; видимо, это свойство природы — нам на благо... но если мучения длятся слишком долго — потребность в них делается неистребимой. В это сложно поверить, не испытав на себе... Речь не только о Майтимо — многие нолдор, особенно в последнее время, начали чувствовать что-то вроде этого... Они полюбили жизнь, которую мы здесь ведем — но не так, как любите вы, синдар. Они упиваются сознанием своей обреченности и своей волей к смерти.

    — Ородрет · книга
17. «

    Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

    Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

    — Берен · книга
18. «

    Мертвый враг — это всего лишь мертвый враг, а живой и правильно использованный — подобен дыханию чумы в лагере противника.

    Мертвый враг — это всего лишь мертвый враг, а живой и правильно использованный — подобен дыханию чумы в лагере противника.

    — Саурон · книга
19. «

    Вот ведь как бывает... Обгадишься один раз — а засранцем называют всю жизнь.

    Вот ведь как бывает... Обгадишься один раз — а засранцем называют всю жизнь.

    — Берен · книга
20. «

    «Тогда скажи, за что ты ненавидишь Финрода?» — За то, что бессмертен. За то, что мудр выше всякого моего разумения. За то, что красив. За то, что благороден сверх меры. За то, что искусен. За то, что я таким не был и никогда не буду... «Но ведь Лютиэн кое в чем, пожалуй, даже превосходит его — а ее ты ненавидеть неспособен». — Я люблю ее. «Ты можешь ею обладать. Вместе со всеми ее немереными достоинствами. А Финрод — был и останется сам по себе». — При чем тут... Она не станет презирать меня за то, какой я есть. «А Финрод — станет? Брось, сынок, ты прекрасно знаешь, что нет». — За то и ненавижу. Потому что я бы на его месте — презирал.

    «Тогда скажи, за что ты ненавидишь Финрода?» — За то, что бессмертен. За то, что мудр выше всякого моего разумения. За то, что красив. За то, что благороден сверх меры. За то, что искусен. За то, что я таким не был и никогда не буду... «Но ведь Лютиэн кое в чем, пожалуй, даже превосходит его — а ее ты ненавидеть неспособен». — Я люблю ее. «Ты можешь ею обладать. Вместе со всеми ее немереными достоинствами. А Финрод — был и останется сам по себе». — При чем тут... Она не станет презирать меня за то, какой я есть. «А Финрод — станет? Брось, сынок, ты прекрасно знаешь, что нет». — За то и ненавижу. Потому что я бы на его месте — презирал.

    — Дагмор · книга