Ольга Брилёва: 89 цитат на каждый день

Ниже 89 цитат Ольги Брилёвы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

   Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

   — Финрод · книга
2. «

   — В нем есть мудрость. Но в иных вопросах он, как и ты, может положиться только на слово против слова. Наше слово против их слова. И там, где тебе приходит в голову одно возражение, ему приходит в голову десять. Но он сам же и опровергает их. То, что он пережил, убеждает его в его — и нашей — правоте. Но эта Книга, по его словам, обладает каким-то очарованием, заставляющим чувственно переживать другое. А лорд Берен привык доверять своим чувствам, привык к тому, что чувственный опыт согласован с разумом. Но при чтении этой книги разум говорит ему одно, а чувства — другое... — А, понял, — сказал Гили. — Это все равно что глазами видеть грушу, откусить кусок, и на вкус почувствовать орех.

   — В нем есть мудрость. Но в иных вопросах он, как и ты, может положиться только на слово против слова. Наше слово против их слова. И там, где тебе приходит в голову одно возражение, ему приходит в голову десять. Но он сам же и опровергает их. То, что он пережил, убеждает его в его — и нашей — правоте. Но эта Книга, по его словам, обладает каким-то очарованием, заставляющим чувственно переживать другое. А лорд Берен привык доверять своим чувствам, привык к тому, что чувственный опыт согласован с разумом. Но при чтении этой книги разум говорит ему одно, а чувства — другое... — А, понял, — сказал Гили. — Это все равно что глазами видеть грушу, откусить кусок, и на вкус почувствовать орех.

   — Айменель · книга
3. «

   — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

   — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

   — Берен · книга
4. «

   Я, как и ты, не выбираю, подчиняться или нет, а выбираю только — кому.

   Я, как и ты, не выбираю, подчиняться или нет, а выбираю только — кому.

   — Берен · книга
5. «

   — Как отличить правильного бог от неправильного? — Неправильный бог боится, что люди станут такими, как он. Правильный бог этого хочет.

   — Как отличить правильного бог от неправильного? — Неправильный бог боится, что люди станут такими, как он. Правильный бог этого хочет.

   — Берен · книга
6. «

   Какая Завеса поможет нам, если зло поселится в наших сердцах?

   Какая Завеса поможет нам, если зло поселится в наших сердцах?

   — Белег · книга
7. «

   — Пусть мужество не покинет нас, — тихо сказал Финрод. — И надежда наша исполнится. — И мы узнаем прощение, — промолвил Лауральдо. — И судьба обернется милостью, — добавил Нэндил. — И мы снова встретимся с теми, кто нас ждет, — Кальмегил укрывал лембас ладонью так заботливо, словно кусочек хлеба был живым существом. — И останемся верны, — опустил ресницы Менельдур. — Даже когда... если все будет совсем плохо, — голос Айменела слегка дрогнул, как показалось Берену. — Будем помнить наши песни, — прошептал Вилварин. — И наши клятвы, — сурово сказал Лоссар. — И будем тверды на своем пути — во имя всего, что нам дорого, — вскинул голову Эллуин. — И сохраним в сердце любовь, — в свете костра волосы Аэглоса отливали алым. — И постигнем самую последнюю из истин, — выдохнул в темноту Эдрахил. — И она сделает нас свободными, — закончил Берен.

   — Пусть мужество не покинет нас, — тихо сказал Финрод. — И надежда наша исполнится. — И мы узнаем прощение, — промолвил Лауральдо. — И судьба обернется милостью, — добавил Нэндил. — И мы снова встретимся с теми, кто нас ждет, — Кальмегил укрывал лембас ладонью так заботливо, словно кусочек хлеба был живым существом. — И останемся верны, — опустил ресницы Менельдур. — Даже когда... если все будет совсем плохо, — голос Айменела слегка дрогнул, как показалось Берену. — Будем помнить наши песни, — прошептал Вилварин. — И наши клятвы, — сурово сказал Лоссар. — И будем тверды на своем пути — во имя всего, что нам дорого, — вскинул голову Эллуин. — И сохраним в сердце любовь, — в свете костра волосы Аэглоса отливали алым. — И постигнем самую последнюю из истин, — выдохнул в темноту Эдрахил. — И она сделает нас свободными, — закончил Берен.

   — Финрод · книга
8. «

   Хурин, кроме этого, был еще и тверд как кремень. Берен и про себя знал, что сделан не из жести — но он знал и то, что Хурин сильнее. Их обоих довольно трудно было бы сломать, но по разным причинам: Берен, чтобы не сломаться, готов был прогнуться достаточно низко — и, стряхивая груз, выпрямиться, подобно стальному пруту двойной закалки. Хурин же больше напоминал стержень медленной долгой закалки, который невозможно ни согнуть, ни изменить его форму ковкой: в каком виде он вышел из горна, в таком и пребудет до конца. И если сломается — то невосстановимо, навсегда.

   Хурин, кроме этого, был еще и тверд как кремень. Берен и про себя знал, что сделан не из жести — но он знал и то, что Хурин сильнее. Их обоих довольно трудно было бы сломать, но по разным причинам: Берен, чтобы не сломаться, готов был прогнуться достаточно низко — и, стряхивая груз, выпрямиться, подобно стальному пруту двойной закалки. Хурин же больше напоминал стержень медленной долгой закалки, который невозможно ни согнуть, ни изменить его форму ковкой: в каком виде он вышел из горна, в таком и пребудет до конца. И если сломается — то невосстановимо, навсегда.

   — По ту сторону рассвета · книга
9. «

   — Ненавижу себя, — сказал он. — Предал все и всех. Если ваш орден и в самом деле таков, как ты расписывал — мне там не место. А если он таков, каким его вижу я — то я туда не хочу.

   — Ненавижу себя, — сказал он. — Предал все и всех. Если ваш орден и в самом деле таков, как ты расписывал — мне там не место. А если он таков, каким его вижу я — то я туда не хочу.

   — Берен · книга
10. «

    Это как последняя трель вашей горской флейты — звук угасает, но тихое придыхание звучит какое-то время. Если бы я мог остановить это мгновение... Таким, какое оно есть, сейчас — пусть застынет, и ничего больше не нужно...

    Это как последняя трель вашей горской флейты — звук угасает, но тихое придыхание звучит какое-то время. Если бы я мог остановить это мгновение... Таким, какое оно есть, сейчас — пусть застынет, и ничего больше не нужно...

    — Финрод · книга
11. «

    Его больше не беспокоило, что она и другие эльфы будет думать о людях после этих разговоров. После первого сурового разговора он был убежден: ее отношение к нему не изменится к худшему, останется все тем же милосердным интересом; а до остальных эльфов дела ему не было. И все же — с каждым днем он все больше понимал, что этот интерес изменяется в какую-то сторону. В своих чувствах он уже почти не сомневался, хоть и боялся по-прежнему называть их своими именами. О, нет, думал он, так нельзя. Хватит с тебя этой страсти, которая побеждает все и вся: вспомни о своем позоре, вспомни о несчастном Горлиме. Нет у тебя права швырять на этот алтарь никого — кроме себя. Тот, кто воистину любит — должен страдать один.

    Его больше не беспокоило, что она и другие эльфы будет думать о людях после этих разговоров. После первого сурового разговора он был убежден: ее отношение к нему не изменится к худшему, останется все тем же милосердным интересом; а до остальных эльфов дела ему не было. И все же — с каждым днем он все больше понимал, что этот интерес изменяется в какую-то сторону. В своих чувствах он уже почти не сомневался, хоть и боялся по-прежнему называть их своими именами. О, нет, думал он, так нельзя. Хватит с тебя этой страсти, которая побеждает все и вся: вспомни о своем позоре, вспомни о несчастном Горлиме. Нет у тебя права швырять на этот алтарь никого — кроме себя. Тот, кто воистину любит — должен страдать один.

    — По ту сторону рассвета · книга
12. «

    Завершённое творение не есть собственность творца. Отделившись, оно должно жить своей жизнью, иначе погибнет.

    Завершённое творение не есть собственность творца. Отделившись, оно должно жить своей жизнью, иначе погибнет.

    — Финрод · книга
13. «

    — Ты сказала, что во мне есть много из того, что ты любишь в нем. А что у него есть такое, чего нет у меня? Лютиэн пришлось немного подумать над ответом. — Самоотречение, — сказала она наконец.

    — Ты сказала, что во мне есть много из того, что ты любишь в нем. А что у него есть такое, чего нет у меня? Лютиэн пришлось немного подумать над ответом. — Самоотречение, — сказала она наконец.

    — Лютиэн · книга
14. «

    С уходом Финрода из города словно ушла его душа. Все было по-прежнему, и — все не так.

    С уходом Финрода из города словно ушла его душа. Все было по-прежнему, и — все не так.

    — По ту сторону рассвета · книга
15. «

    В памяти надежды нет. Она может быть прекрасной, но в ней нет надежды. В отказе от борьбы нет обетования победы.

    В памяти надежды нет. Она может быть прекрасной, но в ней нет надежды. В отказе от борьбы нет обетования победы.

    — Лютиэн · книга
16. «

    Сейчас их жизни сплетены, и один зависит от другого, как если бы, связанные одной веревкой, они шли над пропастью.

    Сейчас их жизни сплетены, и один зависит от другого, как если бы, связанные одной веревкой, они шли над пропастью.

    — Мелиан · книга
17. «

    Сколько же в мире зла от того, что кто-то хочет другим добра, как он это понимает?

    Сколько же в мире зла от того, что кто-то хочет другим добра, как он это понимает?

    — Лютиэн · книга
18. «

    — А если я на чем-то... горячем попадусь? Берен прикрыл веки, словно вспоминая. Воспоминания были нелегкими: губы князя сжались, от крыльев носа к углам рта порезались морщины. — Первое, — сказал он, помедлив. — Умри. Думай о себе так, словно ты уже мертвый. Прямо сегодня и начинай. Тогда не будет страха, не будет стремления сохранить жизнь. Ибо все мы от рождения обречены смерти, а день ее прихода ничего не значит. Второе: ненавидь. Пусть живет в тебе только ненависть, потому что ее дух силен, а плоть слаба. Помни: единственный способ отомстить — это удержать свою тайну. Третье: молчи. Игры с палачами — опасное дело, не для тебя они. Уста и душу замкни накрепко. Позволишь вырваться одному слову — вытянут и все остальное. И — никому из них не верь. Будут обещать жизнь, сулить награду, знай — все ложь.

    — А если я на чем-то... горячем попадусь? Берен прикрыл веки, словно вспоминая. Воспоминания были нелегкими: губы князя сжались, от крыльев носа к углам рта порезались морщины. — Первое, — сказал он, помедлив. — Умри. Думай о себе так, словно ты уже мертвый. Прямо сегодня и начинай. Тогда не будет страха, не будет стремления сохранить жизнь. Ибо все мы от рождения обречены смерти, а день ее прихода ничего не значит. Второе: ненавидь. Пусть живет в тебе только ненависть, потому что ее дух силен, а плоть слаба. Помни: единственный способ отомстить — это удержать свою тайну. Третье: молчи. Игры с палачами — опасное дело, не для тебя они. Уста и душу замкни накрепко. Позволишь вырваться одному слову — вытянут и все остальное. И — никому из них не верь. Будут обещать жизнь, сулить награду, знай — все ложь.

    — Берен · книга
19. «

    Они просто говорят: «сердце мое — в ладони твоей»... И он сжимает ладонь.

    Они просто говорят: «сердце мое — в ладони твоей»... И он сжимает ладонь.

    — Нэндил · книга
20. «

    — Ты хочешь этого? Хочешь умереть здесь — нагим, в крови, в муках? — Эла, — Берен попробовал усмехнуться. — Я родился нагим, в крови и в муках. Чем ты думаешь меня удивить?

    — Ты хочешь этого? Хочешь умереть здесь — нагим, в крови, в муках? — Эла, — Берен попробовал усмехнуться. — Я родился нагим, в крови и в муках. Чем ты думаешь меня удивить?

    — Берен · книга