25 афоризмов Ольги Лукаса

Ниже 25 цитат Ольги Лукаса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Но есть же какой-нибудь потолок? На чём-то все останавливаются же, достигают какого-то запредельно-космического уровня мудрости, ну и, я не знаю, самосознания, что ли – и останавливаются? Кастор крайне скептически взглянул наверх. – Это здесь у вас – потолок. А ты на улицу попробуй выйти и взгляни на небо. Оно не заканчивается никогда.

   – Но есть же какой-нибудь потолок? На чём-то все останавливаются же, достигают какого-то запредельно-космического уровня мудрости, ну и, я не знаю, самосознания, что ли – и останавливаются? Кастор крайне скептически взглянул наверх. – Это здесь у вас – потолок. А ты на улицу попробуй выйти и взгляни на небо. Оно не заканчивается никогда.

   — Тринадцатая редакция. Найти и исполнить · книга
2. «

   Можно завести сколько угодно деловых партнеров, и они не только не будут ревновать друг к другу, но ещё и смогут стать партнёрами межу собой. Деловой партнёр может быть любого пола, возраста, обладать любой внешностью и комплекцией. С ним можно поддерживать отношения по переписке без ущерба для этих самых отношений. Ты можешь вообще никогда не видеть человека, и при этом гордо говорить о нём: «Это – Иван Иваныч, мой деловой партнёр». Деловой партнёр не требует, чтобы ты обедал с его истеричной мамашей. Ваши отношения четко регламентированы. Вы можете заключить договор о серьёзных отношениях на год или даже на месяц, и никого это не шокирует. Деловому партнёру всегда звонят по делу, столько раз, сколько потребуется, и не нужно заниматься самоедством из серии «я звонил ей уже пять раз, а она мне – только три»…

   Можно завести сколько угодно деловых партнеров, и они не только не будут ревновать друг к другу, но ещё и смогут стать партнёрами межу собой. Деловой партнёр может быть любого пола, возраста, обладать любой внешностью и комплекцией. С ним можно поддерживать отношения по переписке без ущерба для этих самых отношений. Ты можешь вообще никогда не видеть человека, и при этом гордо говорить о нём: «Это – Иван Иваныч, мой деловой партнёр». Деловой партнёр не требует, чтобы ты обедал с его истеричной мамашей. Ваши отношения четко регламентированы. Вы можете заключить договор о серьёзных отношениях на год или даже на месяц, и никого это не шокирует. Деловому партнёру всегда звонят по делу, столько раз, сколько потребуется, и не нужно заниматься самоедством из серии «я звонил ей уже пять раз, а она мне – только три»…

   — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
3. «

   Любой человек в первую очередь принадлежит себе. А когда очень сильно любишь, хочется, чтобы объект любви принадлежал тебе даже больше, чем самому себе. А рабство у нас вроде как отменили.

   Любой человек в первую очередь принадлежит себе. А когда очень сильно любишь, хочется, чтобы объект любви принадлежал тебе даже больше, чем самому себе. А рабство у нас вроде как отменили.

   — Тринадцатая редакция. Напиток богов · книга
4. «

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   — Поребрик из бордюрного камня · книга
5. «

   Люди коллекционируют города: получают визу, фотографируются на фоне достопримечательностей, едут дальше. Города коллекционируют людей: хватают зазевавшихся на фоне достопримечательностей туристов за сердце и уже никогда от себя не отпускают.

   Люди коллекционируют города: получают визу, фотографируются на фоне достопримечательностей, едут дальше. Города коллекционируют людей: хватают зазевавшихся на фоне достопримечательностей туристов за сердце и уже никогда от себя не отпускают.

   — Поребрик из бордюрного камня · книга
6. «

   -«Нет» — это обидно. — Это не обидно. «Нет» означает «нет». Не «ты неудачница», не «ты некрасивая», не «ты недостойна любви вообще». Просто нет. Не здесь, не сейчас, не с этим человеком. «Нет» — это не про тебя. Это — про текущую ситуацию и про намерение собеседника.

   -«Нет» — это обидно. — Это не обидно. «Нет» означает «нет». Не «ты неудачница», не «ты некрасивая», не «ты недостойна любви вообще». Просто нет. Не здесь, не сейчас, не с этим человеком. «Нет» — это не про тебя. Это — про текущую ситуацию и про намерение собеседника.

   — Тринадцатая редакция. Напиток богов · книга
7. «

   Ты что, создал этот мир, чтобы он подчинялся тебе во всех мелочах?

   Ты что, создал этот мир, чтобы он подчинялся тебе во всех мелочах?

   — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
8. «

   Если бы один человек мог идеально дополнить другого человека, то зачем были бы нужны все остальные люди на планете? Хватило бы и двоих. Ничего лишнего на нашем земном шарике не задерживается – слишком велика конкуренция. Если все эти люди – ну, то есть, мы – почему-то здесь собрались – значит, мы идеально дополняем друг друга, все вместе, ровно такой тусовкой. Один человек не в состоянии заменить всех, его просто разорвёт от такой чудовищной ответственности.

   Если бы один человек мог идеально дополнить другого человека, то зачем были бы нужны все остальные люди на планете? Хватило бы и двоих. Ничего лишнего на нашем земном шарике не задерживается – слишком велика конкуренция. Если все эти люди – ну, то есть, мы – почему-то здесь собрались – значит, мы идеально дополняем друг друга, все вместе, ровно такой тусовкой. Один человек не в состоянии заменить всех, его просто разорвёт от такой чудовищной ответственности.

   — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
9. «

   Не люблю лето. <...> мне кажется, что однажды летом я умру. Жара, духота, все уехали в отпуск. Из крана на кухне капает вода. Люди расслабились, разоделись, как на курорт. Никакого порядка. Никакой дисциплины. Хаос, анархия, смерть.

   Не люблю лето. <...> мне кажется, что однажды летом я умру. Жара, духота, все уехали в отпуск. Из крана на кухне капает вода. Люди расслабились, разоделись, как на курорт. Никакого порядка. Никакой дисциплины. Хаос, анархия, смерть.

   — Константин Петрович Рублёв · книга
10. «

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    Я первые тридцать лет своей жизни был очень обаятельным. Старался всем понравиться, да. Ненавидел за это себя, а также всех, перед кем я приплясываю на задних лапках – но продолжал быть хорошим парнем. Помню, ехал я в Ленинград, просыпался утром в поезде с перекошенной от злобы физиономией, вспоминал, что на перроне меня будут друзья поджидать, будь они неладны, и сразу же улыбочку включал, становился таким энергичным, славным, весёлым человеком. Один раз меня даже не узнали и в купе не хотели пускать: мол, бриться ушел вполне нормальный, хоть и хмурый, дядя, а явился ты, чучело счастливое.

    — Тринадцатая редакция. Найти и исполнить · книга
11. «

    – Но люди же так хотят знать правду, и они, падлы, чувствуют, кто им её может сказать. – И ты говоришь? – ухмыльнулась Галина. – Небось, только того и ждёшь. – Может быть, и не жду. Но говорю. Отвечаю, если меня спрашивают. Только людям такая правда отчего-то совсем не нравится. Им интересно, чтобы ты им и правду сказал, и не обидел при этом. – Понятное желание, – протянула Марина. – Так говори им правду, не обижая. – А мне так не интересно. Хотите правды легко и задаром – получите. Либо ищите её сами, и тогда она не будет такой горькой.

    – Но люди же так хотят знать правду, и они, падлы, чувствуют, кто им её может сказать. – И ты говоришь? – ухмыльнулась Галина. – Небось, только того и ждёшь. – Может быть, и не жду. Но говорю. Отвечаю, если меня спрашивают. Только людям такая правда отчего-то совсем не нравится. Им интересно, чтобы ты им и правду сказал, и не обидел при этом. – Понятное желание, – протянула Марина. – Так говори им правду, не обижая. – А мне так не интересно. Хотите правды легко и задаром – получите. Либо ищите её сами, и тогда она не будет такой горькой.

    — Тринадцатая редакция. Найти и исполнить · книга
12. «

    Если человек тебе интересен как человек, надолго и с удовольствием, а не на пару вечеров – пусть даже с не меньшим удовольствием, – то забудь о каких бы то ни было манипуляциях. Нельзя колдовать, ворожить, гипнотизировать, обманывать, за нос водить, запугивать – только всё испортишь. Перед тобой – целый мир, целый космос, и если этот мир примет самостоятельное решение допустить тебя к себе – считай, что тебе сказочно повезло.

    Если человек тебе интересен как человек, надолго и с удовольствием, а не на пару вечеров – пусть даже с не меньшим удовольствием, – то забудь о каких бы то ни было манипуляциях. Нельзя колдовать, ворожить, гипнотизировать, обманывать, за нос водить, запугивать – только всё испортишь. Перед тобой – целый мир, целый космос, и если этот мир примет самостоятельное решение допустить тебя к себе – считай, что тебе сказочно повезло.

    — Виталик · книга
13. «

    Добренькая эволюция всех бестолковых парней снабжает бездной обаяния, чтобы окружающим было с ними, как минимум, забавно.

    Добренькая эволюция всех бестолковых парней снабжает бездной обаяния, чтобы окружающим было с ними, как минимум, забавно.

    — Виталик · книга
14. «

    Если ты стесняешься просто хотеть того, что тебе надо, то ты уж точно никогда об этом не попросишь вслух и, скорее всего, вряд ли получишь.

    Если ты стесняешься просто хотеть того, что тебе надо, то ты уж точно никогда об этом не попросишь вслух и, скорее всего, вряд ли получишь.

    — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
15. «

    Белая ночь — пятое время суток, известное только жителям избранных широт. Это кофе с молоком, коньяком и мороженым, да ещё с бенгальским огнём, воткнутым в чашку.

    Белая ночь — пятое время суток, известное только жителям избранных широт. Это кофе с молоком, коньяком и мороженым, да ещё с бенгальским огнём, воткнутым в чашку.

    — Тринадцатая редакция. Напиток богов · книга
16. «

    Иногда, когда с человеком вдруг начинает происходить всё правильно — с его точки зрения правильно, так, как он сам для себя придумал и долго-долго мечтал, и это «правильно» становится настолько очевидным, что глупо скрывать, — окружающие перешептываются: продал душу дьяволу, не иначе! А человек и не думал ничего продавать, он наоборот — снял свою душу с торгов, каких бы то ни было, и она, перестав быть товаром, наконец-то обрела желанную свободу и с легкостью получила все, что ей причитается.

    Иногда, когда с человеком вдруг начинает происходить всё правильно — с его точки зрения правильно, так, как он сам для себя придумал и долго-долго мечтал, и это «правильно» становится настолько очевидным, что глупо скрывать, — окружающие перешептываются: продал душу дьяволу, не иначе! А человек и не думал ничего продавать, он наоборот — снял свою душу с торгов, каких бы то ни было, и она, перестав быть товаром, наконец-то обрела желанную свободу и с легкостью получила все, что ей причитается.

    — Тринадцатая редакция. Найти и исполнить · книга
17. «

    Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.

    Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.

    — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
18. «

    Мне кажется, что в какой-то момент надо переставать верить в принцев и начинать верить в себя.

    Мне кажется, что в какой-то момент надо переставать верить в принцев и начинать верить в себя.

    — Тринадцатая редакция. Модель событий · книга
19. «

    Я тебе рассказываю историю, и ничего мне за это не надо, даже веры в мои слова. А шарлатаны тоже вроде как истории рассказывают, и привирают не меньше моего – но требуют, чтобы им платили не за сказки как таковые, а за веру в их подлинность.

    Я тебе рассказываю историю, и ничего мне за это не надо, даже веры в мои слова. А шарлатаны тоже вроде как истории рассказывают, и привирают не меньше моего – но требуют, чтобы им платили не за сказки как таковые, а за веру в их подлинность.

    — Тринадцатая редакция. Найти и исполнить · книга
20. «

    Один раз пошел в бар и все коктейли там вылакал по очереди. А у них список длинный был – штук тридцать. «Лонг-айленд» еще помню. «Голубая лагуна» уже как в тумане. «Секс на пляже» – без всякого удовольствия. А вот после «Оргазма» вынесли меня.

    Один раз пошел в бар и все коктейли там вылакал по очереди. А у них список длинный был – штук тридцать. «Лонг-айленд» еще помню. «Голубая лагуна» уже как в тумане. «Секс на пляже» – без всякого удовольствия. А вот после «Оргазма» вынесли меня.

    — Андрей Степанов · книга