Что говорил Омар Хайям: 197 цитат

Ниже 197 цитат Омара Хайяма — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Будь, как огонь, горяч, будь, как вода, прозрачен, Не становись, как пыль, покорен всем ветрам.

   Будь, как огонь, горяч, будь, как вода, прозрачен, Не становись, как пыль, покорен всем ветрам.
2. «

   Если знанья вино сможешь в разум впитать, То молчи — тайн великих не смей продавать! И ушей не ищи ты для слов драгоценных — Станешь морем бескрайним, коль будешь молчать!

   Если знанья вино сможешь в разум впитать, То молчи — тайн великих не смей продавать! И ушей не ищи ты для слов драгоценных — Станешь морем бескрайним, коль будешь молчать!
3. «

   Живи, безумец!... Трать, пока богат!

   Живи, безумец!... Трать, пока богат!
4. «

   Все пройдёт — и надежды зерно не взойдёт, Всё, что ты накопил, ни за грош пропадёт. Если ты не поделишься вовремя с другом — Всё твоё достояние врагу отойдёт.

   Все пройдёт — и надежды зерно не взойдёт, Всё, что ты накопил, ни за грош пропадёт. Если ты не поделишься вовремя с другом — Всё твоё достояние врагу отойдёт.
5. «

   Не искавшему путь вряд ли путь и укажут — Постучись, и откроются двери к судьбе!

   Не искавшему путь вряд ли путь и укажут — Постучись, и откроются двери к судьбе!
6. «

   Мир сияет, блестит, как кувшин золотой, Он пленил, опьянил нас своей красотой. Жаль, что конь под седлом и всегда наготове, Чтобы смертных умчать безвозвратной тропой.

   Мир сияет, блестит, как кувшин золотой, Он пленил, опьянил нас своей красотой. Жаль, что конь под седлом и всегда наготове, Чтобы смертных умчать безвозвратной тропой.
7. «

   Тот, кто следует разуму, доит быка. Умник будет в убытке наверняка! В наше время доходней валять дурака, ибо Разум сегодня в цене чеснока.

   Тот, кто следует разуму, доит быка. Умник будет в убытке наверняка! В наше время доходней валять дурака, ибо Разум сегодня в цене чеснока.
8. «

   Я пришел к мудрецу и спросил у него: «Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего» Но, я знаю, написано множество книг: Вечность пишут одни, а другие – что миг То опалит огнем, то расплавит как снег, Что такое любовь? «Это все человек!» И тогда я взглянул ему прямо в лицо, Как тебя мне понять? «Ничего или все?» Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!: Ничего или все! — середины здесь нет!»

   Я пришел к мудрецу и спросил у него: «Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего» Но, я знаю, написано множество книг: Вечность пишут одни, а другие – что миг То опалит огнем, то расплавит как снег, Что такое любовь? «Это все человек!» И тогда я взглянул ему прямо в лицо, Как тебя мне понять? «Ничего или все?» Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!: Ничего или все! — середины здесь нет!»
9. «

   Так как собственной смерти отсрочить нельзя, Так как свыше указана смертным стезя, Так как вечные вещи не слепишь из воска — То и плакать об этом не стоит, друзья!

   Так как собственной смерти отсрочить нельзя, Так как свыше указана смертным стезя, Так как вечные вещи не слепишь из воска — То и плакать об этом не стоит, друзья!
10. «

    Шах блудницу стыдил: «Ты, беспутная, пьешь, Всем желающим тело свое продаешь!» «Я, — сказала блудница, — и вправду такая, Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?»

    Шах блудницу стыдил: «Ты, беспутная, пьешь, Всем желающим тело свое продаешь!» «Я, — сказала блудница, — и вправду такая, Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?»
11. «

    Для мудреца наставник всяк, Кто Истину порой глаголет! Не важно Кто, не важно Как, А важно, Что из уст исходит!

    Для мудреца наставник всяк, Кто Истину порой глаголет! Не важно Кто, не важно Как, А важно, Что из уст исходит!
12. «

    Коль человек чужой мне верен — он мой брат. Неверный брат — мой враг, будь проклят он стократ. Лекарства иногда опаснее, чем отрава. Болезни иногда излечивает яд.

    Коль человек чужой мне верен — он мой брат. Неверный брат — мой враг, будь проклят он стократ. Лекарства иногда опаснее, чем отрава. Болезни иногда излечивает яд.
13. «

    Не смерть страшна. Страшна бывает жизнь, Случайная, навязанная жизнь… В потемках мне подсунули пустую. И без борьбы отдам я эту жизнь.

    Не смерть страшна. Страшна бывает жизнь, Случайная, навязанная жизнь… В потемках мне подсунули пустую. И без борьбы отдам я эту жизнь.
14. «

    Хоть жалкий нищий ты, хоть падишах — в итоге Со всеми прочими в одной цене пойдёшь.

    Хоть жалкий нищий ты, хоть падишах — в итоге Со всеми прочими в одной цене пойдёшь.
15. «

    То, что начертано рукою Провидения уж недоступно впредь для изменения, ни доводам ума, ни знаниям богослова и никаким слезам не смыть судьбы решения.

    То, что начертано рукою Провидения уж недоступно впредь для изменения, ни доводам ума, ни знаниям богослова и никаким слезам не смыть судьбы решения.
16. «

    Я повествую только о своём: Что в жизни много разного, и в нём Мы усмотреть должны все краски бытия и быта, Чтоб не остаться у разбитого корыта.

    Я повествую только о своём: Что в жизни много разного, и в нём Мы усмотреть должны все краски бытия и быта, Чтоб не остаться у разбитого корыта.
17. «

    Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.

    Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.
18. «

    Богатством, слова нет, не заменить ума, Но неимущему и рай земной — тюрьма. Фиалка нищая склоняет лик, а роза Смеется: золотом полна ее сума.

    Богатством, слова нет, не заменить ума, Но неимущему и рай земной — тюрьма. Фиалка нищая склоняет лик, а роза Смеется: золотом полна ее сума.
19. «

    Мы чистыми пришли и осквернились, Мы радостью цвели и огорчились. Сердца сожгли слезами, жизнь напрасно Растратили и под землею скрылись.

    Мы чистыми пришли и осквернились, Мы радостью цвели и огорчились. Сердца сожгли слезами, жизнь напрасно Растратили и под землею скрылись.
20. «

    Твердят, будто пьяницы в ад угодят. Всё вздор! Кабы пьющих отправили в ад Да всех женолюбов туда же им вслед, Пустым, как ладонь, стал бы райский ваш сад.

    Твердят, будто пьяницы в ад угодят. Всё вздор! Кабы пьющих отправили в ад Да всех женолюбов туда же им вслед, Пустым, как ладонь, стал бы райский ваш сад.