422 цитаты Омара Хайяма, которые захочется сохранить

Ниже 422 цитаты Омара Хайяма — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Шах блудницу стыдил: «Ты, беспутная, пьешь, Всем желающим тело свое продаешь!» «Я, — сказала блудница, — и вправду такая, Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?»

   Шах блудницу стыдил: «Ты, беспутная, пьешь, Всем желающим тело свое продаешь!» «Я, — сказала блудница, — и вправду такая, Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?»
2. «

   Любя тебя, сношу я все упрёки И вечной верности не зря даю зароки. Коль вечно буду жить, готов до дня Суда Покорно выносить гнёт тяжкий и жестокий.

   Любя тебя, сношу я все упрёки И вечной верности не зря даю зароки. Коль вечно буду жить, готов до дня Суда Покорно выносить гнёт тяжкий и жестокий.
3. «

   Из допущенных в рай и повергнутых в ад Никогда и никто не вернулся назад. Грешен ты или свят, беден или богат - Уходя, не надейся и ты на возврат.

   Из допущенных в рай и повергнутых в ад Никогда и никто не вернулся назад. Грешен ты или свят, беден или богат - Уходя, не надейся и ты на возврат.
4. «

   Ходил я много по земле, она цвела, Но в гору, нет, увы не шли мои дела. Доволен я, что жизнь, хотя и огорчала, Но иногда весьма приятно шла.

   Ходил я много по земле, она цвела, Но в гору, нет, увы не шли мои дела. Доволен я, что жизнь, хотя и огорчала, Но иногда весьма приятно шла.
5. «

   Мне одна лишь отрада осталась: в вине, От вина лишь осадок остался на дне. От застольных бесед ничего не осталось. Сколько жить мне осталось — неведомо мне.

   Мне одна лишь отрада осталась: в вине, От вина лишь осадок остался на дне. От застольных бесед ничего не осталось. Сколько жить мне осталось — неведомо мне.
6. «

   Неужели таков наш ничтожный удел: Быть рабами своих вожделеющих тел? Ведь ещё ни один из живущих на свете. Вожделений своих утолить не сумел.

   Неужели таков наш ничтожный удел: Быть рабами своих вожделеющих тел? Ведь ещё ни один из живущих на свете. Вожделений своих утолить не сумел.
7. «

   Один человек стал публично оскорблять Омара Хайяма: – Ты безбожник! Ты пьяница! Чуть ли не вор! В ответ на это Хайям лишь улыбнулся. Наблюдавший эту сцену разодетый по последней моде богач в шелковых шароварах спросил Хайяма: – Как же ты можешь терпеть подобные оскорбления? Неужели тебе не обидно? Омар Хайям опять улыбнулся. И сказал: – Идем со мной. Человек проследовал за ним в запыленный чулан. Хайям зажег лучину и стал рыться в сундуке, в котором нашел совершенно никчемный дырявый халат. Бросил его богачу и сказал: – Примерь, это тебе под стать. Богач поймал халат, осмотрел его и возмутился: – Зачем мне эти грязные обноски? Я, вроде, прилично одет, а вот ты, наверное, спятил! – и бросил халат обратно. – Вот видишь, – сказал Хайям, – ты не захотел примерять лохмотья. Точно так же и я не стал примерять те грязные слова, которые мне швырнул тот человек.

   Один человек стал публично оскорблять Омара Хайяма: – Ты безбожник! Ты пьяница! Чуть ли не вор! В ответ на это Хайям лишь улыбнулся. Наблюдавший эту сцену разодетый по последней моде богач в шелковых шароварах спросил Хайяма: – Как же ты можешь терпеть подобные оскорбления? Неужели тебе не обидно? Омар Хайям опять улыбнулся. И сказал: – Идем со мной. Человек проследовал за ним в запыленный чулан. Хайям зажег лучину и стал рыться в сундуке, в котором нашел совершенно никчемный дырявый халат. Бросил его богачу и сказал: – Примерь, это тебе под стать. Богач поймал халат, осмотрел его и возмутился: – Зачем мне эти грязные обноски? Я, вроде, прилично одет, а вот ты, наверное, спятил! – и бросил халат обратно. – Вот видишь, – сказал Хайям, – ты не захотел примерять лохмотья. Точно так же и я не стал примерять те грязные слова, которые мне швырнул тот человек.
8. «

   Люди тлеют в могилах, ничем становясь. Распадается атомов тесная связь. Что же это за влага хмельная, которой Опоила их жизнь и повергнула в грязь?

   Люди тлеют в могилах, ничем становясь. Распадается атомов тесная связь. Что же это за влага хмельная, которой Опоила их жизнь и повергнула в грязь?
9. «

   Если хочешь покоиться в неге блаженной И у ног своих мир этот видеть надменный, Перейди в мою веру, учись у меня, Пей вино, но не пей эту горечь вселенной!

   Если хочешь покоиться в неге блаженной И у ног своих мир этот видеть надменный, Перейди в мою веру, учись у меня, Пей вино, но не пей эту горечь вселенной!
10. «

    Душой ты безбожник с Писаньем в руке, Хоть вызубрил буковки в каждой строке. Без толку ты оземь башкой ударяешь, Ударь лучше оземь всем тем, что в башке.

    Душой ты безбожник с Писаньем в руке, Хоть вызубрил буковки в каждой строке. Без толку ты оземь башкой ударяешь, Ударь лучше оземь всем тем, что в башке.
11. «

    Они повсюду на полках, на полу, Большие, малые — сквозь полумглу, Я плохо вижу, различаю шепот, Но есть совсем безмолвные в углу!

    Они повсюду на полках, на полу, Большие, малые — сквозь полумглу, Я плохо вижу, различаю шепот, Но есть совсем безмолвные в углу!
12. «

    Что гнет Судьбы? Ведь это всем дано. Не плачь о том, что вихрем сметено.

    Что гнет Судьбы? Ведь это всем дано. Не плачь о том, что вихрем сметено.
13. «

    Хоть мудрец — не скупец и не копит добра, Плохо в мире и мудрому без серебра, Под забором фиалка от нищенства никнет. А богатая роза красна и щедра!

    Хоть мудрец — не скупец и не копит добра, Плохо в мире и мудрому без серебра, Под забором фиалка от нищенства никнет. А богатая роза красна и щедра!
14. «

    Будь милосердна, жизнь, мой виночерпий злой! Мне лжи, бездушия и подлости отстой Довольно подливать! Поистине, из кубка Готов я выплеснуть напиток горький твой.

    Будь милосердна, жизнь, мой виночерпий злой! Мне лжи, бездушия и подлости отстой Довольно подливать! Поистине, из кубка Готов я выплеснуть напиток горький твой.
15. «

    Один всегда постыден труд — превозносить себя, Да так ли ты велик и мудр? — сумей спросить себя, Примером служат пусть глаза — огромный видя мир, Они не ропщут от того, что им не зрить себя.

    Один всегда постыден труд — превозносить себя, Да так ли ты велик и мудр? — сумей спросить себя, Примером служат пусть глаза — огромный видя мир, Они не ропщут от того, что им не зрить себя.
16. «

    Я взошел через седьмые врата от центра земли, Я поднялся и на троне Сатурна воссел, И многие узлы развязались на этом пути. Но только не главный узел человеческой судьбы.

    Я взошел через седьмые врата от центра земли, Я поднялся и на троне Сатурна воссел, И многие узлы развязались на этом пути. Но только не главный узел человеческой судьбы.
17. «

    Я в этот мир пришел, — богаче стал ли он? Уйду, — великий ли потерпит он урон? О, если б кто-нибудь мне объяснил, зачем я, Из праха вызванный, вновь стать им обречен?

    Я в этот мир пришел, — богаче стал ли он? Уйду, — великий ли потерпит он урон? О, если б кто-нибудь мне объяснил, зачем я, Из праха вызванный, вновь стать им обречен?
18. «

    И теперь живу под гнетом страха: Я боюсь, что время, время злое Уловить мне случай помешает, Увенчать наградой хоть былое.

    И теперь живу под гнетом страха: Я боюсь, что время, время злое Уловить мне случай помешает, Увенчать наградой хоть былое.
19. «

    Кумир мой, вылепил тебя таким гончар, Что пред тобой луна своих стыдиться чар. Другие к празднику себя пусть украшают, Ты — праздник украшать собой имеешь дар.

    Кумир мой, вылепил тебя таким гончар, Что пред тобой луна своих стыдиться чар. Другие к празднику себя пусть украшают, Ты — праздник украшать собой имеешь дар.
20. «

    Живи сегодня, а вчера и завтра не так важны в земном календаре.

    Живи сегодня, а вчера и завтра не так важны в земном календаре.