18 цитат от Оноре де Бальзак: жизненные цитаты

Ниже 18 цитат Оноре де Бальзак: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если в мужчине есть чувство, ему врожденное, так это — гордость той защитой, какую он всечасно оказывает слабым существам. Добавьте сюда любовь, эту горячую признательность всех честных душ к источнику их наслаждений, и вам понятно станет множество своеобразных явлений в духовной жизни.

   Если в мужчине есть чувство, ему врожденное, так это — гордость той защитой, какую он всечасно оказывает слабым существам. Добавьте сюда любовь, эту горячую признательность всех честных душ к источнику их наслаждений, и вам понятно станет множество своеобразных явлений в духовной жизни.

   — Оноре де Бальзак · книга
2. «

   Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.

   Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.

   — Оноре де Бальзак · книга
3. «

   Я нахожу счастье в своём одиночестве, — к чему же менять свою свободу, если хотите, эгоистическую, на жизнь рабыни? Брак — таинство, в котором мы приобщается только к огорчениям.

   Я нахожу счастье в своём одиночестве, — к чему же менять свою свободу, если хотите, эгоистическую, на жизнь рабыни? Брак — таинство, в котором мы приобщается только к огорчениям.

   — Оноре де Бальзак · книга
4. «

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   — Оноре де Бальзак · книга
5. «

   Чтобы жить, я готов был рискнуть самой жизнью.

   Чтобы жить, я готов был рискнуть самой жизнью.

   — Оноре де Бальзак · книга
6. «

   В отсутствие отца Евгения имела счастье открыто заняться возлюбленным своим кузеном, безбоязненно излить на него сокровища своей жалости — одного из высочайших проявлений превосходства женщины, единственного, какое она желала бы дать почувствовать любимому, единственного, где она считает простительным если мужчина допускает, чтоб над ним взяли верх.

   В отсутствие отца Евгения имела счастье открыто заняться возлюбленным своим кузеном, безбоязненно излить на него сокровища своей жалости — одного из высочайших проявлений превосходства женщины, единственного, какое она желала бы дать почувствовать любимому, единственного, где она считает простительным если мужчина допускает, чтоб над ним взяли верх.

   — Оноре де Бальзак · книга
7. «

   Прежде всего, число офицеров там было более ограничено, чем в других войсках; затем, либеральные, почти республиканские настроения среди артиллеристов, опасения, которые внушало императору объединение людей образованных и привыкших размышлять – всё это мешало большинству из них делать военную карьеру. Поэтому вопреки обычным порядкам, офицеры, часто получали генеральский чин вовсе не потому, что были самыми выдающимися в армии, а потому, что их ограниченность делала их безопасными.

   Прежде всего, число офицеров там было более ограничено, чем в других войсках; затем, либеральные, почти республиканские настроения среди артиллеристов, опасения, которые внушало императору объединение людей образованных и привыкших размышлять – всё это мешало большинству из них делать военную карьеру. Поэтому вопреки обычным порядкам, офицеры, часто получали генеральский чин вовсе не потому, что были самыми выдающимися в армии, а потому, что их ограниченность делала их безопасными.

   — Оноре де Бальзак · книга
8. «

   Для нее богатство не было ни властью ни утешением, она могла жить только любовью, религией, верой в будущие...

   Для нее богатство не было ни властью ни утешением, она могла жить только любовью, религией, верой в будущие...

   — Оноре де Бальзак · книга
9. «

   Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

   Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    Когда-нибудь узнаете и вы, что их благополучием бываешь счастлив гораздо больше, чем своим. Я не могу вам объяснить всего: это внутренние движения души, которые повсюду сеют радость.

    Когда-нибудь узнаете и вы, что их благополучием бываешь счастлив гораздо больше, чем своим. Я не могу вам объяснить всего: это внутренние движения души, которые повсюду сеют радость.

    — Оноре де Бальзак · книга
11. «

    Скряги не верят в будущую жизнь, для них все — в настоящем. Эта мысль проливает ужасающий свет на современную эпоху, когда, больше чем в какое бы то ни было другое время, деньги владычествуют над законами, политикой и нравами. Установления, книги, люди и учения — все сговорилось подорвать веру в будущую жизнь, на которую опиралось общество в продолжение восемнадцати столетий. Ныне могила — переход, которого мало боятся. Будущее, ожидающее нас по ту сторону Реквиема, переместилось в настоящее. Достигнуть per fas et nefas земного рая роскоши и суетных наслаждений, превратить сердце в камень, а тело изнурить ради обладания преходящими благами, как некогда претерпевали смертельные муки в чаянии вечных благ, — такова всеобщая мысль! Мысль, к тому же начертанная всюду, вплоть до законов, вопрошающих законодателя: «Что платишь?» — вместо того, чтобы сказать ему: «Что мыслишь?» Когда учение это перейдет от буржуазии в народ, что станется со страною?

    Скряги не верят в будущую жизнь, для них все — в настоящем. Эта мысль проливает ужасающий свет на современную эпоху, когда, больше чем в какое бы то ни было другое время, деньги владычествуют над законами, политикой и нравами. Установления, книги, люди и учения — все сговорилось подорвать веру в будущую жизнь, на которую опиралось общество в продолжение восемнадцати столетий. Ныне могила — переход, которого мало боятся. Будущее, ожидающее нас по ту сторону Реквиема, переместилось в настоящее. Достигнуть per fas et nefas земного рая роскоши и суетных наслаждений, превратить сердце в камень, а тело изнурить ради обладания преходящими благами, как некогда претерпевали смертельные муки в чаянии вечных благ, — такова всеобщая мысль! Мысль, к тому же начертанная всюду, вплоть до законов, вопрошающих законодателя: «Что платишь?» — вместо того, чтобы сказать ему: «Что мыслишь?» Когда учение это перейдет от буржуазии в народ, что станется со страною?

    — Оноре де Бальзак · книга
12. «

    Продажность — всюду, талант — редкость.

    Продажность — всюду, талант — редкость.

    — Оноре де Бальзак · книга
13. «

    Послушай, — сказал он, — как все молодые люди, я тоже когда-то думал о самоубийстве. Кто из нас к тридцати годам не убивал себя два-три раза?

    Послушай, — сказал он, — как все молодые люди, я тоже когда-то думал о самоубийстве. Кто из нас к тридцати годам не убивал себя два-три раза?

    — Оноре де Бальзак · книга
14. «

    Там, где все горбаты, стройность становится уродством.

    Там, где все горбаты, стройность становится уродством.

    — Оноре де Бальзак
15. «

    Ты трудишься? Ну, так ты никогда ничего не добьёшься. Я мастер на все руки, но ни на что не годен, лентяй из лентяев, а всё-таки добьюсь всего! Я пролезаю, толкаюсь – мне уступают дорогу, я хвастаю – мне верят, я делаю долги – их платят!

    Ты трудишься? Ну, так ты никогда ничего не добьёшься. Я мастер на все руки, но ни на что не годен, лентяй из лентяев, а всё-таки добьюсь всего! Я пролезаю, толкаюсь – мне уступают дорогу, я хвастаю – мне верят, я делаю долги – их платят!

    — Оноре де Бальзак · книга
16. «

    Честный человек — всем враг.

    Честный человек — всем враг.

    — Оноре де Бальзак · книга
17. «

    Цветы любви недолговечны, плоды искусства бессмертны.

    Цветы любви недолговечны, плоды искусства бессмертны.

    — Оноре де Бальзак · книга
18. «

    Так уж устроены мужчины: могут устоять против самых умных доводов и не устоять перед одним единственным взглядом.

    Так уж устроены мужчины: могут устоять против самых умных доводов и не устоять перед одним единственным взглядом.

    — Оноре де Бальзак