96 цитат Орхана Памука, которые захочется сохранить

Орхан Памук — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 96 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.

   В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.
2. «

   Друзей по работе не следует считать друзьями в жизни.

   Друзей по работе не следует считать друзьями в жизни.

   — Музей невинности · книга
3. «

   Принято считать, что паспорт — это документ который подтверждает нашу личность, но мне кажется, что он отражает то, что думают о нашей личности другие.

   Принято считать, что паспорт — это документ который подтверждает нашу личность, но мне кажется, что он отражает то, что думают о нашей личности другие.

   — Новая жизнь · книга
4. «

   Любовь — это болезнь, — сказал ученый человек. — И женитьба — единственное лекарство. Но это лекарство подобно страшно горькому хинину, и тебе придется принимать его всю оставшуюся жизнь, даже после того, как жар прошел.

   Любовь — это болезнь, — сказал ученый человек. — И женитьба — единственное лекарство. Но это лекарство подобно страшно горькому хинину, и тебе придется принимать его всю оставшуюся жизнь, даже после того, как жар прошел.

   — Ходжа · книга
5. «

   Я должен быть самим собой, я должен быть самим собой и не обращать внимания на их голоса, запахи, желания, любовь и ненависть, я должен быть самим собой, повторял я, глядя на свои ноги, покоящиеся на подставке, и на сигаретный дым, который пускал в потолок; ведь если я не являюсь самим собой, я становлюсь таким, как они хотят, а я не хочу быть тем человеком, каким они хотят меня видеть, и я ничего не буду делать, чтобы стать тем невыносимым человеком, каким они хотят, чтобы я был, лучше пусть меня совсем не будет...

   Я должен быть самим собой, я должен быть самим собой и не обращать внимания на их голоса, запахи, желания, любовь и ненависть, я должен быть самим собой, повторял я, глядя на свои ноги, покоящиеся на подставке, и на сигаретный дым, который пускал в потолок; ведь если я не являюсь самим собой, я становлюсь таким, как они хотят, а я не хочу быть тем человеком, каким они хотят меня видеть, и я ничего не буду делать, чтобы стать тем невыносимым человеком, каким они хотят, чтобы я был, лучше пусть меня совсем не будет...

   — Чёрная книга · книга
6. «

   Самая лучшая похвала художнику — сказать, что его работы вызывают желание взяться за кисть.

   Самая лучшая похвала художнику — сказать, что его работы вызывают желание взяться за кисть.

   — Меня зовут красный · книга
7. «

   Потом он обнял меня: человек, умеющий обнимать, — хороший человек.

   Потом он обнял меня: человек, умеющий обнимать, — хороший человек.

   — Меня зовут красный · книга
8. «

   Жизнь, как известно, не предопределяется заранее, и всё происходящее является лишь цепью случайностей. Но даже те, кто знает эту истину, в какой-то момент своей жизни оборачиваются назад и понимают, что пережитые ими случайности были закономерностью…

   Жизнь, как известно, не предопределяется заранее, и всё происходящее является лишь цепью случайностей. Но даже те, кто знает эту истину, в какой-то момент своей жизни оборачиваются назад и понимают, что пережитые ими случайности были закономерностью…

   — Белая крепость · книга
9. «

   Разговаривая по телефону, два человека на противоположных концах провода могут превратиться в совершенно других людей.

   Разговаривая по телефону, два человека на противоположных концах провода могут превратиться в совершенно других людей.

   — Чёрная книга · книга
10. «

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    — Стамбул. Город воспоминаний · книга
11. «

    Писателю нужна наивность, ему нужен взгляд ребенка, иначе он не разглядит в до боли знакомом мире ничего из того, о чем стоило бы сказать, что стоило бы сделать незнакомым и удивительным. Сентиментальность же работает в области передачи: позволяя писателю оставаться восприимчивым, она дает возможность его детскому взгляду находить какие-то общезначимые, космополитичные способы передать эти чувства. <...> Детский взгляд нужен затем, чтобы выполнять главную задачу литературы — делать незнакомое знакомым и знакомое незнакомым.

    Писателю нужна наивность, ему нужен взгляд ребенка, иначе он не разглядит в до боли знакомом мире ничего из того, о чем стоило бы сказать, что стоило бы сделать незнакомым и удивительным. Сентиментальность же работает в области передачи: позволяя писателю оставаться восприимчивым, она дает возможность его детскому взгляду находить какие-то общезначимые, космополитичные способы передать эти чувства. <...> Детский взгляд нужен затем, чтобы выполнять главную задачу литературы — делать незнакомое знакомым и знакомое незнакомым.
12. «

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    — Музей невинности · книга
13. «

    Надежда позволяет выжить. Она то, что держит, помогая не умереть.

    Надежда позволяет выжить. Она то, что держит, помогая не умереть.

    — Дом тишины · книга
14. «

    Я не замечал счастье не потому, что хотел сберечь, а потому, что боялся его утратить.

    Я не замечал счастье не потому, что хотел сберечь, а потому, что боялся его утратить.

    — Музей невинности · книга
15. «

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    — Музей невинности · книга
16. «

    В Европе у состоятельных людей принято вести себя так, будто ты небогат... Это цивилизованные люди.

    В Европе у состоятельных людей принято вести себя так, будто ты небогат... Это цивилизованные люди.

    — Музей невинности · книга
17. «

    Я счастлив, что я красный! Цвет — это прикосновение глаза, слова, звучание в темноте. Тысячи лет я слушаю, как разговариваю души, и потому смею утверждать, что коснуться меня — всё равно, что коснуться ангела. Я виден везде. Жизнь начинается со мной и возвращается ко мне. Я раскрашиваю мир и говорю ему: «Будь!». И он становится моего — кровавого — цвета.

    Я счастлив, что я красный! Цвет — это прикосновение глаза, слова, звучание в темноте. Тысячи лет я слушаю, как разговариваю души, и потому смею утверждать, что коснуться меня — всё равно, что коснуться ангела. Я виден везде. Жизнь начинается со мной и возвращается ко мне. Я раскрашиваю мир и говорю ему: «Будь!». И он становится моего — кровавого — цвета.

    — Меня зовут красный · книга
18. «

    Совершать то, что является правильным, не всегда делает человека счастливым!

    Совершать то, что является правильным, не всегда делает человека счастливым!

    — Снег · книга
19. «

    В желудке был обед, на макушке — солнце, в голове — любовь, в душе — печаль, а в сердце — нестерпимая боль.

    В желудке был обед, на макушке — солнце, в голове — любовь, в душе — печаль, а в сердце — нестерпимая боль.

    — Кемаль · книга
20. «

    Когда прячешь своё горе, как вор, переживаешь его украдкой, ещё тяжелей.

    Когда прячешь своё горе, как вор, переживаешь его украдкой, ещё тяжелей.

    — Музей невинности · книга