Что говорил Оскар Уайльд: цитаты о любви: 35 цитат

Ниже 35 цитат Оскара Уайльд: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Очень трудно не быть несправедливым к тому, кого любишь.

   Очень трудно не быть несправедливым к тому, кого любишь.

   — Оскар Уайльд
2. «

   Ради себя самого мне оставалось только одно — любить.

   Ради себя самого мне оставалось только одно — любить.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Ты для меня то же, что мудрость для философа и Бог для праведника.

   Ты для меня то же, что мудрость для философа и Бог для праведника.

   — Оскар Уайльд
4. «

   Истинная любовь прощает все преступления, кроме преступления против любви. Она освящает всякую жизнь, кроме жизни без любви. Такова любовь мужчины. Она шире, добрее, человечнее, чем любовь женщины. Вы думаете, что делаете из нас идеал. А вы только творите себе ложные кумиры. Ты из меня сотворила себе ложный кумир. А у меня недостало мужества сойти вниз, показать тебе мои раны, признаться в своих слабостях.

   Истинная любовь прощает все преступления, кроме преступления против любви. Она освящает всякую жизнь, кроме жизни без любви. Такова любовь мужчины. Она шире, добрее, человечнее, чем любовь женщины. Вы думаете, что делаете из нас идеал. А вы только творите себе ложные кумиры. Ты из меня сотворила себе ложный кумир. А у меня недостало мужества сойти вниз, показать тебе мои раны, признаться в своих слабостях.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

   Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   В вас всегда будут влюбляться, и вы всегда будете влюблены в любовь.

   В вас всегда будут влюбляться, и вы всегда будете влюблены в любовь.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Поцелуй — нечто большее, чем первый чувственный контакт двух тел; это выход двух влюбленных душ.

   Поцелуй — нечто большее, чем первый чувственный контакт двух тел; это выход двух влюбленных душ.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть, со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? У нас у всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин; но мужчина любит женщину, зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, — и, может быть, за них-то он ее больше всего и любит.

   Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть, со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? У нас у всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин; но мужчина любит женщину, зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, — и, может быть, за них-то он ее больше всего и любит.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   В любви есть некоторая романтика, в помолвке — никакой, ведь помолвка большей частью кончается свадьбой.

   В любви есть некоторая романтика, в помолвке — никакой, ведь помолвка большей частью кончается свадьбой.

   — Оскар Уайльд
10. «

    Губы твои имеют такой горький вкус. Не вкус ли это крови?... А может быть, вкус любви?... Говорят, у любви горький вкус… Ну и что из того, что горький? Что из того? Я все же поцеловала тебя в уста, Иоканаан.

    Губы твои имеют такой горький вкус. Не вкус ли это крови?... А может быть, вкус любви?... Говорят, у любви горький вкус… Ну и что из того, что горький? Что из того? Я все же поцеловала тебя в уста, Иоканаан.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    – Так вы, значит, не хотите, чтобы свет принимал вас всерьез? – Свет? Нет, не хочу. Кого свет вообще принимает всерьез? Всех самых нудных людей, от епископов до фатов. Чего мне хочется, леди Уиндермир, – это чтобы вы принимали меня всерьез, именно вы, и никто другой.

    – Так вы, значит, не хотите, чтобы свет принимал вас всерьез? – Свет? Нет, не хочу. Кого свет вообще принимает всерьез? Всех самых нудных людей, от епископов до фатов. Чего мне хочется, леди Уиндермир, – это чтобы вы принимали меня всерьез, именно вы, и никто другой.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Будь верен своей любви, ибо, как ни мудра философия, в любви больше мудрости, чем в Философии, — и как ни могущественна Власть, Любовь сильнее любой власти. У нее крылья цвета пламени, и пламенем окрашено тело её. Уста её сладки, как мёд, а дыхание подобно ладану.

    Будь верен своей любви, ибо, как ни мудра философия, в любви больше мудрости, чем в Философии, — и как ни могущественна Власть, Любовь сильнее любой власти. У нее крылья цвета пламени, и пламенем окрашено тело её. Уста её сладки, как мёд, а дыхание подобно ладану.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Любовь дороже золота и драгоценных камней.

    Любовь дороже золота и драгоценных камней.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    – Меня любили страстно, безумно. И очень жаль. Это невероятно мешало мне в жизни. Я бы не прочь иметь иногда немножко свободного времени. – Чтобы кой-чему поучиться? – Нет, чтобы забыть все, чему меня учили. Это гораздо важнее.

    – Меня любили страстно, безумно. И очень жаль. Это невероятно мешало мне в жизни. Я бы не прочь иметь иногда немножко свободного времени. – Чтобы кой-чему поучиться? – Нет, чтобы забыть все, чему меня учили. Это гораздо важнее.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце.

    Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает её.

    Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает её.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    ... Страдание — самое чуткое из всего, что есть на свете. Что бы ни тронулось в целом мире мысли или движения — на всё Страдание откликается созвучной и тягостной, хотя и тончайшей, вибрацией. По сравнению с этой дрожью трепетный листок расплющенного золота, фиксирующий направление сил, невидимых глазу, колеблется слишком грубо. Это рана, которая кровоточит от прикосновения любой руки, кроме руки Любви, но и касанье Любви тоже заставляет её обливаться кровью, только не от боли.

    ... Страдание — самое чуткое из всего, что есть на свете. Что бы ни тронулось в целом мире мысли или движения — на всё Страдание откликается созвучной и тягостной, хотя и тончайшей, вибрацией. По сравнению с этой дрожью трепетный листок расплющенного золота, фиксирующий направление сил, невидимых глазу, колеблется слишком грубо. Это рана, которая кровоточит от прикосновения любой руки, кроме руки Любви, но и касанье Любви тоже заставляет её обливаться кровью, только не от боли.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Храни любовь в сердце своём. Жизнь без неё подобна бессолнечному саду с мёртвыми цветами.

    Храни любовь в сердце своём. Жизнь без неё подобна бессолнечному саду с мёртвыми цветами.

    — Оскар Уайльд
19. «

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

    Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

    — Оскар Уайльд · книга