57 цитат от Оскара Уайльд: цитаты о любви

Ниже 57 цитат Оскара Уайльд: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

   Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Материнская любовь очень трогательна, разумеется, но она часто бывает крайне эгоистична.

   Материнская любовь очень трогательна, разумеется, но она часто бывает крайне эгоистична.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   — ... Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество — к своим богам: они нам поклоняются — и надоедают, постоянно требуя чего-то. — По-моему, они требуют лишь то, что первые дарят нам, — сказал Дориан тихо и серьезно. — Они пробуждают в нас любовь и вправе ждать ее от нас.

   — ... Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество — к своим богам: они нам поклоняются — и надоедают, постоянно требуя чего-то. — По-моему, они требуют лишь то, что первые дарят нам, — сказал Дориан тихо и серьезно. — Они пробуждают в нас любовь и вправе ждать ее от нас.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Только любовь, Какова бы она не была, может объяснить тот неимоверный избыток страдания, которым переполнен мир.

   Только любовь, Какова бы она не была, может объяснить тот неимоверный избыток страдания, которым переполнен мир.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Двадцать лет любви делают из женщины развалину. Зато двадцать лет брака превращают ее в нечто подобное общественному зданию.

   Двадцать лет любви делают из женщины развалину. Зато двадцать лет брака превращают ее в нечто подобное общественному зданию.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   — Далеко-далеко за сосновым бором есть маленький сад. Там густа и высока трава, там большие, белые звезды болиголова, и всю ночь поет соловей, а сверху глядит холодная хрустальная луна, и тисовое дерево простирает свои исполинские руки над спящими. — Вы говорите о Саде Смерти? — Да, Смерти. Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой. В твоих силах помочь мне. Тебе легко отворить врата Смерти, ибо с тобой Любовь, а Любовь сильнее Смерти.

   — Далеко-далеко за сосновым бором есть маленький сад. Там густа и высока трава, там большие, белые звезды болиголова, и всю ночь поет соловей, а сверху глядит холодная хрустальная луна, и тисовое дерево простирает свои исполинские руки над спящими. — Вы говорите о Саде Смерти? — Да, Смерти. Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой. В твоих силах помочь мне. Тебе легко отворить врата Смерти, ибо с тобой Любовь, а Любовь сильнее Смерти.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Святость создается любовью. Святые – это люди, которые сильнее всего любили.

   Святость создается любовью. Святые – это люди, которые сильнее всего любили.

   — Оскар Уайльд
8. «

   Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.

   Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека.

   Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    ... Страдание — самое чуткое из всего, что есть на свете. Что бы ни тронулось в целом мире мысли или движения — на всё Страдание откликается созвучной и тягостной, хотя и тончайшей, вибрацией. По сравнению с этой дрожью трепетный листок расплющенного золота, фиксирующий направление сил, невидимых глазу, колеблется слишком грубо. Это рана, которая кровоточит от прикосновения любой руки, кроме руки Любви, но и касанье Любви тоже заставляет её обливаться кровью, только не от боли.

    ... Страдание — самое чуткое из всего, что есть на свете. Что бы ни тронулось в целом мире мысли или движения — на всё Страдание откликается созвучной и тягостной, хотя и тончайшей, вибрацией. По сравнению с этой дрожью трепетный листок расплющенного золота, фиксирующий направление сил, невидимых глазу, колеблется слишком грубо. Это рана, которая кровоточит от прикосновения любой руки, кроме руки Любви, но и касанье Любви тоже заставляет её обливаться кровью, только не от боли.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Одна любовь не знает смерти, нет: Неведом ей зимы мертвящий свет. Моя к тебе вовеки не пройдет, Хоть губы могут дрогнуть от невзгод.

    Одна любовь не знает смерти, нет: Неведом ей зимы мертвящий свет. Моя к тебе вовеки не пройдет, Хоть губы могут дрогнуть от невзгод.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Любовь питается воображением и поэтому делает нас мудрее, чем мы сами подозреваем, лучше, чем нам самим кажется, благороднее, чем мы есть на самом деле. Она помогает постигнуть жизнь во всей её полноте; она, и только она позволяет нам понять других людей и их отношения как в житейской, так и в духовной сферах. Только та, что прекрасно может питать Любовь, тогда как Ненависть может всё что угодно.

    Любовь питается воображением и поэтому делает нас мудрее, чем мы сами подозреваем, лучше, чем нам самим кажется, благороднее, чем мы есть на самом деле. Она помогает постигнуть жизнь во всей её полноте; она, и только она позволяет нам понять других людей и их отношения как в житейской, так и в духовной сферах. Только та, что прекрасно может питать Любовь, тогда как Ненависть может всё что угодно.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    О, если б я чуть меньше был влюблен И если бы чуть больше был любим В те дни, под звон веселья, ливня звон, - Лакей страданья — я не стал бы им.

    О, если б я чуть меньше был влюблен И если бы чуть больше был любим В те дни, под звон веселья, ливня звон, - Лакей страданья — я не стал бы им.

    — Оскар Уайльд
14. «

    Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

    Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Всякая любовь страшна. Всякая любовь трагедия.

    Всякая любовь страшна. Всякая любовь трагедия.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Если бы посмотрел, ты полюбил бы меня. Я это хорошо знаю — ты полюбил бы меня, ибо любовь намного загадочнее смерти. Любовь выше смерти.

    Если бы посмотрел, ты полюбил бы меня. Я это хорошо знаю — ты полюбил бы меня, ибо любовь намного загадочнее смерти. Любовь выше смерти.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Женщины существуют для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали.

    Женщины существуют для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    ...не тот нуждается в любви, кто силен, а тот, кто слаб. Вот когда мы раним себя или другие нас ранят, тогда должна прийти любовь и исцелить наши раны. А иначе зачем любовь?

    ...не тот нуждается в любви, кто силен, а тот, кто слаб. Вот когда мы раним себя или другие нас ранят, тогда должна прийти любовь и исцелить наши раны. А иначе зачем любовь?

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

    Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    – Так вы, значит, не хотите, чтобы свет принимал вас всерьез? – Свет? Нет, не хочу. Кого свет вообще принимает всерьез? Всех самых нудных людей, от епископов до фатов. Чего мне хочется, леди Уиндермир, – это чтобы вы принимали меня всерьез, именно вы, и никто другой.

    – Так вы, значит, не хотите, чтобы свет принимал вас всерьез? – Свет? Нет, не хочу. Кого свет вообще принимает всерьез? Всех самых нудных людей, от епископов до фатов. Чего мне хочется, леди Уиндермир, – это чтобы вы принимали меня всерьез, именно вы, и никто другой.

    — Оскар Уайльд · книга