Оскар Уайльд: цитаты про жизнь — 36 цитат с глубоким смыслом

Ниже 36 цитат Оскара Уайльд: цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люди умирают от здравого смысла, от однажды утраченного мгновения. Жизнь — это мгновение, грядущего нет, поэтому заставь её пылать всегда самым синим пламенем.

   Люди умирают от здравого смысла, от однажды утраченного мгновения. Жизнь — это мгновение, грядущего нет, поэтому заставь её пылать всегда самым синим пламенем.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.

   Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   В нашей жизни не должно быть места аскетизму, умерщвляющему чувства, так же как и грубому распутству, притупляющему их.

   В нашей жизни не должно быть места аскетизму, умерщвляющему чувства, так же как и грубому распутству, притупляющему их.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Хорошо завязанный галстук — это первый важный шаг в жизни.

   Хорошо завязанный галстук — это первый важный шаг в жизни.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.

   Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Ох, как страшна жизнь! Не мы над ней властны, а она над нами.

   Ох, как страшна жизнь! Не мы над ней властны, а она над нами.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Надо продолжать жизнь с того, на чем она вчера остановилась, и мы с болью сознаем, что обречены непрерывно тратить силы, вертясь все в том же утомительном кругу привычных стереотипных занятий. Иногда мы в эти минуты испытываем страстное желание, открыв глаза, увидеть новый мир, преобразившийся за ночь, нам на радость, мир, в котором все приняло новые формы и оделось живыми, светлыми красками, мир, полный перемен и новых тайн, мир, где прошлому нет места или отведено место весьма скромное, и если это прошлое еще живо, то, во всяком случае, не в виде обязательств или сожалений, ибо даже в воспоминании о счастье есть своя горечь, а память о минувших наслаждениях причиняет боль.

   Надо продолжать жизнь с того, на чем она вчера остановилась, и мы с болью сознаем, что обречены непрерывно тратить силы, вертясь все в том же утомительном кругу привычных стереотипных занятий. Иногда мы в эти минуты испытываем страстное желание, открыв глаза, увидеть новый мир, преобразившийся за ночь, нам на радость, мир, в котором все приняло новые формы и оделось живыми, светлыми красками, мир, полный перемен и новых тайн, мир, где прошлому нет места или отведено место весьма скромное, и если это прошлое еще живо, то, во всяком случае, не в виде обязательств или сожалений, ибо даже в воспоминании о счастье есть своя горечь, а память о минувших наслаждениях причиняет боль.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Нет ничего такого, на что нельзя было бы надеяться. Жизнь и есть надежда.

   Нет ничего такого, на что нельзя было бы надеяться. Жизнь и есть надежда.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Когда оглядываешься на жизнь, столь трепетную, столь насыщенную переживаниями, заполненную мгновениями столь жарких исступлений и радостей, все это кажется каким-то сном или грезой. Что такое нереальное, если не те страсти, которые когда-то жгли точно огнем? Что такое невероятное, если не то, во что когда-то пламенно верил? Что такое невозможное? То, что когда-то совершал сам.

   Когда оглядываешься на жизнь, столь трепетную, столь насыщенную переживаниями, заполненную мгновениями столь жарких исступлений и радостей, все это кажется каким-то сном или грезой. Что такое нереальное, если не те страсти, которые когда-то жгли точно огнем? Что такое невероятное, если не то, во что когда-то пламенно верил? Что такое невозможное? То, что когда-то совершал сам.

   — Оскар Уайльд
10. «

    Ах, от каких пустяков зависит порою счастье! Я прочел все, что написали мудрые люди, я постиг все тайны философии, — а жизнь моя разбита из-за того только, что у меня нет красной розы.

    Ах, от каких пустяков зависит порою счастье! Я прочел все, что написали мудрые люди, я постиг все тайны философии, — а жизнь моя разбита из-за того только, что у меня нет красной розы.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Уметь жить – редчайшая способность в нашем мире. Многие существуют, не более.

    Уметь жить – редчайшая способность в нашем мире. Многие существуют, не более.

    — Оскар Уайльд
12. «

    Одна минута может загубить целую жизнь.

    Одна минута может загубить целую жизнь.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Я не хочу зарабатывать себе на жизнь, я хочу жить.

    Я не хочу зарабатывать себе на жизнь, я хочу жить.

    — Оскар Уайльд
14. «

    Самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце – сердца создаются, чтобы быть разбитыми, — но то, что она обращает сердце в камень.

    Самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце – сердца создаются, чтобы быть разбитыми, — но то, что она обращает сердце в камень.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Вашим искусством была жизнь.

    Вашим искусством была жизнь.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Жизнь человеческая — вот что казалось ему единственно достойным изучения. В сравнении с нею всё остальное ничего не стоило.

    Жизнь человеческая — вот что казалось ему единственно достойным изучения. В сравнении с нею всё остальное ничего не стоило.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни — то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.

    Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни — то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Все, милый мой, опасно. Кабы не так, не стоило бы и жить...

    Все, милый мой, опасно. Кабы не так, не стоило бы и жить...

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    Надо же в чём-то быть серьёзным, если хочешь наслаждаться жизнью.

    Надо же в чём-то быть серьёзным, если хочешь наслаждаться жизнью.

    — Оскар Уайльд · книга