55 цитат-размышлений Оскара Уайльд: жизненные цитаты

Оскар Уайльд: жизненные цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 55 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек совершает роковые ошибки не потому, что ведёт себя безрассудно (минуты, когда человек безрассуден могут приносить ему и самые большие удачи в жизни) а как раз от излишней рассудочности. Вот главная причина глупых поступков.

   Человек совершает роковые ошибки не потому, что ведёт себя безрассудно (минуты, когда человек безрассуден могут приносить ему и самые большие удачи в жизни) а как раз от излишней рассудочности. Вот главная причина глупых поступков.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Основанием всякой клеветы является уверенность в безнравственности.

   Основанием всякой клеветы является уверенность в безнравственности.

   — Оскар Уайльд
3. «

   Нравственность — это всего лишь поза, которую мы принимаем перед теми, кого не любим.

   Нравственность — это всего лишь поза, которую мы принимаем перед теми, кого не любим.

   — Оскар Уайльд
4. «

   Поступки — первая трагедия жизни, слова — вторая. И, слова, пожалуй, ещё хуже. Слова жалят...

   Поступки — первая трагедия жизни, слова — вторая. И, слова, пожалуй, ещё хуже. Слова жалят...

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Тридцать пять — это возраст расцвета. Лондонское общество полно женщин самого знатного происхождения, которые по собственному желанию много лет кряду остаются тридцатипятилетними.

   Тридцать пять — это возраст расцвета. Лондонское общество полно женщин самого знатного происхождения, которые по собственному желанию много лет кряду остаются тридцатипятилетними.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Что касается веры, то поверить я готов во все что угодно, при условии полной неправдоподобности.

   Что касается веры, то поверить я готов во все что угодно, при условии полной неправдоподобности.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

   Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Люди в своем большинстве живо интересуются всем на свете, за исключением того, что действительно стоит знать.

   Люди в своем большинстве живо интересуются всем на свете, за исключением того, что действительно стоит знать.

   — Оскар Уайльд
9. «

   Впрочем, время от времени он бывает ужасно беспечен и будто получает удовольствие, причиняя мне боль. В такие моменты я чувствую, что отдал свою душу тому, для кого она не больше чем цветок в теплице — безделушка, что тешит тщеславие в летний день.

   Впрочем, время от времени он бывает ужасно беспечен и будто получает удовольствие, причиняя мне боль. В такие моменты я чувствую, что отдал свою душу тому, для кого она не больше чем цветок в теплице — безделушка, что тешит тщеславие в летний день.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Быть естественным – это поза, и самая ненавистная людям поза!

    Быть естественным – это поза, и самая ненавистная людям поза!

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Женщины вдохновляют нас на создание шедевров, но мешают нашему вдохновению реализоваться.

    Женщины вдохновляют нас на создание шедевров, но мешают нашему вдохновению реализоваться.

    — Оскар Уайльд
12. «

    Это нелепо — разделять людей на хороших и плохих. Люди бывают либо обаятельны, либо скучны.

    Это нелепо — разделять людей на хороших и плохих. Люди бывают либо обаятельны, либо скучны.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Влюблённые часто начинают с того, что обманывают самих себя, а кончают тем, что обманывают других. Люди называют это романом.

    Влюблённые часто начинают с того, что обманывают самих себя, а кончают тем, что обманывают других. Люди называют это романом.

    — Оскар Уайльд
14. «

    Жизнь — слишком серьезная штука, чтобы говорить о ней всерьез.

    Жизнь — слишком серьезная штука, чтобы говорить о ней всерьез.

    — Оскар Уайльд
15. «

    Сейчас многие умирают от запущенного здравого смысла и с большим опозданием узнают, что наши ошибки — это единственное, в чем нам не приходится раскаиваться перед смертью.

    Сейчас многие умирают от запущенного здравого смысла и с большим опозданием узнают, что наши ошибки — это единственное, в чем нам не приходится раскаиваться перед смертью.

    — Оскар Уайльд
16. «

    Кто-то сказал про нас, что мы «любим ушами». А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

    Кто-то сказал про нас, что мы «любим ушами». А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

    Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

    Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    Самое ужасное в человеке — это неумение или нежелание взглянуть правде в глаза.

    Самое ужасное в человеке — это неумение или нежелание взглянуть правде в глаза.

    — Оскар Уайльд · книга