587 известных цитат Оскара Уайльда

Подборка из 587 цитат Оскара Уайльда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Губы мои нашли ее губы. Мы поцеловались. Не могу вам передать, что я чувствовал в тот момент. Казалось, жизнь остановилась и этот миг сладостного блаженства будет длиться до конца моих дней.

   Губы мои нашли ее губы. Мы поцеловались. Не могу вам передать, что я чувствовал в тот момент. Казалось, жизнь остановилась и этот миг сладостного блаженства будет длиться до конца моих дней.

   — Дориан Грей · книга
2. «

   Жизнь — слишком серьезная штука, чтобы говорить о ней всерьез.

   Жизнь — слишком серьезная штука, чтобы говорить о ней всерьез.
3. «

   Он терпеть не мог, когда на него глазели, — чувство, знакомое гениям только на закате жизни, но никогда не оставляющее людей заурядных.

   Он терпеть не мог, когда на него глазели, — чувство, знакомое гениям только на закате жизни, но никогда не оставляющее людей заурядных.

   — Портрет Дориана Грея · книга
4. «

   Полевые цветы каждой осенью увядают, чтобы весной распуститься вновь. Ракитник в июне каждого года становится таким же золотистым, каким вы его видите в эту минуту. Через месяц пурпурными звёздами расцветёт ломонос, и каждый год в темно-зелёной ночи его листьев всё также будут загораться пурпурные звёзды. Но к нам, людям, молодость не возвращается никогда.

   Полевые цветы каждой осенью увядают, чтобы весной распуститься вновь. Ракитник в июне каждого года становится таким же золотистым, каким вы его видите в эту минуту. Через месяц пурпурными звёздами расцветёт ломонос, и каждый год в темно-зелёной ночи его листьев всё также будут загораться пурпурные звёзды. Но к нам, людям, молодость не возвращается никогда.

   — Лорд Генри Уоттон · книга
5. «

   Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

   Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

   — Миссис Чивли · книга
6. «

   — Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. — А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.

   — Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. — А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.

   — Дориан Грей · книга
7. «

   Умеренность — роковое чувство. Только крайность ведёт к успеху.

   Умеренность — роковое чувство. Только крайность ведёт к успеху.

   — Лорд Иллингворт · книга
8. «

   Иногда то, что мы считаем мертвым, долго еще не хочет умирать.

   Иногда то, что мы считаем мертвым, долго еще не хочет умирать.

   — Дориан Грей · книга
9. «

   В страданиях тех, кого разлюбили, всегда есть что-то смешное.

   В страданиях тех, кого разлюбили, всегда есть что-то смешное.

   — Портрет Дориана Грея · книга
10. «

    — Ничто не делает людей более суеверными, чем порок... — Или невежество. — О! Это суеверие совсем другого рода.

    — Ничто не делает людей более суеверными, чем порок... — Или невежество. — О! Это суеверие совсем другого рода.

    — Телени · книга
11. «

    Люди всегда разрушают то, что любят больше всего.

    Люди всегда разрушают то, что любят больше всего.
12. «

    Благие намерения – попросту бесплодные попытки идти против природы.

    Благие намерения – попросту бесплодные попытки идти против природы.

    — Лорд Генри Уоттон · книга
13. «

    Пределов нет...

    Пределов нет...

    — Лорд Генри Уоттон · книга
14. «

    Пейзаж был сине-золотой Но утром Темза серой стала; Две баржи с сеном от причала Отплыли; желтый и густой

    Пейзаж был сине-золотой Но утром Темза серой стала; Две баржи с сеном от причала Отплыли; желтый и густой
15. «

    Мудр тот, кто ставит перед собой великие цели, но важно не потерять их из виду по мере преследования.

    Мудр тот, кто ставит перед собой великие цели, но важно не потерять их из виду по мере преследования.
16. «

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    — De Profundis · книга
17. «

    …как это увлекательно – проверять силу своего влияния на другого человека! Ничто не может с этим сравниться. Перелить свою душу в другого, дать ей побыть в нем; слышать отзвуки собственных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти; передавать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, – это истинное наслаждение, самая большая радость, быть может, какая дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его грубочувственными утехами и грубопримитивными стремлениями.

    …как это увлекательно – проверять силу своего влияния на другого человека! Ничто не может с этим сравниться. Перелить свою душу в другого, дать ей побыть в нем; слышать отзвуки собственных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти; передавать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, – это истинное наслаждение, самая большая радость, быть может, какая дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его грубочувственными утехами и грубопримитивными стремлениями.

    — Портрет Дориана Грея · книга
18. «

    Это-то и злит меня в женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем, если он хорош с самого начала, они его ни за что не полюбят. Им нужно полюбить его дурным, а бросить — до противности хорошим.

    Это-то и злит меня в женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем, если он хорош с самого начала, они его ни за что не полюбят. Им нужно полюбить его дурным, а бросить — до противности хорошим.

    — Сесил Грэхем · книга
19. «

    Долг — это то, чего мы требуем от других и не делаем сами.

    Долг — это то, чего мы требуем от других и не делаем сами.

    — Лорд Иллингворт · книга
20. «

    Мой мальчик, поверхностными людьми я считаю как раз тех, кто любит только раз в жизни. Их так называемая верность, постоянство – лишь летаргия привычки или отсутствие воображения. Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, – это попросту доказательство бессилия… Верность! Когда-нибудь я займусь анализом этого чувства. В нем – жадность собственника. Многое мы охотно бросили бы, если бы не боязнь, что кто-нибудь другой это подберет…

    Мой мальчик, поверхностными людьми я считаю как раз тех, кто любит только раз в жизни. Их так называемая верность, постоянство – лишь летаргия привычки или отсутствие воображения. Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, – это попросту доказательство бессилия… Верность! Когда-нибудь я займусь анализом этого чувства. В нем – жадность собственника. Многое мы охотно бросили бы, если бы не боязнь, что кто-нибудь другой это подберет…

    — Лорд Генри Уоттон · книга