Патти Смит: 22 фразы, которые разошлись на цитаты

Ниже 22 цитаты Патти Смита — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Потерянные вещи. Они царапаются, пытаясь прорваться сквозь мембраны между мирами, привлечь наше внимание своими невнятными сигналами бедствия. Слова сыплются беспомощно, беспорядочно. Мертвые говорят. Просто мы разучились слышать их речь.

   Потерянные вещи. Они царапаются, пытаясь прорваться сквозь мембраны между мирами, привлечь наше внимание своими невнятными сигналами бедствия. Слова сыплются беспомощно, беспорядочно. Мертвые говорят. Просто мы разучились слышать их речь.

   — Поезд М · книга
2. «

   Рок-н-ролл – это самая открытая форма искусства, которую создало наше поколение.

   Рок-н-ролл – это самая открытая форма искусства, которую создало наше поколение.
3. «

   Ведь сознание кружит точно бешеная собака, точно перекати-поле, точно обод колеса. Сознание — единственная наша часть, способная на трансмутации, и, наверное, только его фортели спасают нас от превращения в исправную машину. Сознание — это картина. А вон там, в уголке, еле намеченная спираль. Может, вирус, а может, духовная татуировка.

   Ведь сознание кружит точно бешеная собака, точно перекати-поле, точно обод колеса. Сознание — единственная наша часть, способная на трансмутации, и, наверное, только его фортели спасают нас от превращения в исправную машину. Сознание — это картина. А вон там, в уголке, еле намеченная спираль. Может, вирус, а может, духовная татуировка.

   — Я пасу облака · книга
4. «

   Печаль раскрывает сердце, ты становишься более уязвимым. Иногда печаль — прекрасное чувство. Оно может обострять чувство юмора. В ней можно найти силу и ясность. Печаль — это дар. Ее стоит испытать и чтить. Печаль как прекрасная весна. Из ее реки можно пить, но нельзя позволить ей себя поглотить. Она, как наркотики и любовь, может быть прекрасной и опасной одновременно…

   Печаль раскрывает сердце, ты становишься более уязвимым. Иногда печаль — прекрасное чувство. Оно может обострять чувство юмора. В ней можно найти силу и ясность. Печаль — это дар. Ее стоит испытать и чтить. Печаль как прекрасная весна. Из ее реки можно пить, но нельзя позволить ей себя поглотить. Она, как наркотики и любовь, может быть прекрасной и опасной одновременно…
5. «

   Все мы однажды умрем И лишь непоседы, Те, кто ступает по своим следам снова и снова - Те не умрут, Их назовут Рембрандтом, Колумбом.

   Все мы однажды умрем И лишь непоседы, Те, кто ступает по своим следам снова и снова - Те не умрут, Их назовут Рембрандтом, Колумбом.

   — Я пасу облака · книга
6. «

   Небеса — это как у людей оперный театр. Набережная, куда тревоги выходят прогуляться. Небо притягивает взгляд праздных. Утешает усталых переливами, обещающими, что жить станет проще.

   Небеса — это как у людей оперный театр. Набережная, куда тревоги выходят прогуляться. Небо притягивает взгляд праздных. Утешает усталых переливами, обещающими, что жить станет проще.

   — Я пасу облака · книга
7. «

   — Милочка, ансамбль прекрасный, — сказал он, погладив меня по руке, косясь на мой черный пиджак, чёрный галстук, чёрную шёлковую рубашку и сильно зауженные чёрные атласные брюки, — но эти белые теннисные туфли меня немножечко смущают. — Они необходимы для моего костюма. — Костюма? А кого вы изображаете? — Теннисиста в трауре.

   — Милочка, ансамбль прекрасный, — сказал он, погладив меня по руке, косясь на мой черный пиджак, чёрный галстук, чёрную шёлковую рубашку и сильно зауженные чёрные атласные брюки, — но эти белые теннисные туфли меня немножечко смущают. — Они необходимы для моего костюма. — Костюма? А кого вы изображаете? — Теннисиста в трауре.

   — Просто дети · книга
8. «

   Перемены — единственное, на что можно расчитывать.

   Перемены — единственное, на что можно расчитывать.

   — Я пасу облака · книга
9. «

   По мне, лучше уж ссора, чем молчание.

   По мне, лучше уж ссора, чем молчание.

   — Просто дети · книга
10. «

    Будь осторожен, когда раскрываешь душу. Будь осторожен, раскрывай, да не всю.

    Будь осторожен, когда раскрываешь душу. Будь осторожен, раскрывай, да не всю.

    — Я пасу облака · книга
11. «

    Всё, что требовалось моему уму, – проводник к новым станциям. Всё, что требовалось моему сердцу, – поездка туда, где бури ещё сильнее.

    Всё, что требовалось моему уму, – проводник к новым станциям. Всё, что требовалось моему сердцу, – поездка туда, где бури ещё сильнее.

    — Поезд М · книга
12. «

    Сильный ветер, холодный дождь или угроза дождя; грядущий континуум недобрых небес исподтишка пронизывает все мое существо. Сама того не заметив, я ныряю в пучину нетяжелой, но затяжной болезни. Это не депрессия, скорее я подпала под обаяние меланхолии: кручу её в руке, словно маленькую планету, невероятно голубую, с прожилками теней.

    Сильный ветер, холодный дождь или угроза дождя; грядущий континуум недобрых небес исподтишка пронизывает все мое существо. Сама того не заметив, я ныряю в пучину нетяжелой, но затяжной болезни. Это не депрессия, скорее я подпала под обаяние меланхолии: кручу её в руке, словно маленькую планету, невероятно голубую, с прожилками теней.

    — Поезд М · книга
13. «

    Я с самого начала была убеждена, что своими победами обязана не себе. Всегда чувствовала: успех уже содержится в самих предметах. Некая магия высвобождается от моего прикосновения. Волшебство я обнаруживала повсюду — словно джинны оставили свои отпечатки на каждой вещи, на всем в природе.

    Я с самого начала была убеждена, что своими победами обязана не себе. Всегда чувствовала: успех уже содержится в самих предметах. Некая магия высвобождается от моего прикосновения. Волшебство я обнаруживала повсюду — словно джинны оставили свои отпечатки на каждой вещи, на всем в природе.

    — Я пасу облака · книга
14. «

    ... реальность, которую мы себе устраиваем, иногда почище всех наших грёз.

    ... реальность, которую мы себе устраиваем, иногда почище всех наших грёз.

    — Поезд М · книга
15. «

    Мы шли к фонтану — эпицентру местной жизни, и тут какая-то немолодая пара остановилась, бесцеремонно на нас уставилась. Роберт обожал находиться в центре внимания. Он ласково сжал мою руку. — Скорее, сфотографируй их, — сказала женщина своему озадаченному мужу. — Они наверняка художники. — Тоже скажешь, «художники», — отмахнулся муж. — Просто дети какие-то...

    Мы шли к фонтану — эпицентру местной жизни, и тут какая-то немолодая пара остановилась, бесцеремонно на нас уставилась. Роберт обожал находиться в центре внимания. Он ласково сжал мою руку. — Скорее, сфотографируй их, — сказала женщина своему озадаченному мужу. — Они наверняка художники. — Тоже скажешь, «художники», — отмахнулся муж. — Просто дети какие-то...

    — Просто дети · книга
16. «

    Меня никто не ждал. Меня ждал весь мир.

    Меня никто не ждал. Меня ждал весь мир.

    — Просто дети · книга
17. «

    Мне хочется снова стать той, кем я никогда не была.

    Мне хочется снова стать той, кем я никогда не была.

    — Я пасу облака · книга
18. «

    Погода была сравнительно щадящая, и моё сердце наполнилось спокойствием, которое постепенно переродилось в желание оказаться дома, в своей постели.

    Погода была сравнительно щадящая, и моё сердце наполнилось спокойствием, которое постепенно переродилось в желание оказаться дома, в своей постели.

    — Поезд М · книга
19. «

    Воровство… в этом сущность искусства. На своем представлении я краду у публики ее энергию и ее желание. Например, каждый раз на концерте «The Rolling Stones» я чувствую, как они опустошают меня изнутри. Главное, не быть плохим вором. Если люди делают плохое искусство, то они плохие воры, потому что тратят чужую энергию впустую.

    Воровство… в этом сущность искусства. На своем представлении я краду у публики ее энергию и ее желание. Например, каждый раз на концерте «The Rolling Stones» я чувствую, как они опустошают меня изнутри. Главное, не быть плохим вором. Если люди делают плохое искусство, то они плохие воры, потому что тратят чужую энергию впустую.
20. «

    Как счастливы мы в детстве. Как тускнеет свет, когда раздается голос рассудка. Бредешь по жизни, оправа без драгоценного камня. Но вот однажды сворачиваешь на другую улицу — вот же он, лежит на земле, капля граненой крови, и светится, более реальный, чем призрак. Если потянуться к нему, он может исчезнуть. Если ничего не делать, не обретешь потерянного. В этой маленькой загадке содержится выход. Молись собственной молитвой. Неважно, как ты молишься. Но, когда молитва будет произнесена, у тебя появится единственная драгоценность, которую стоит хранить. Единственное зернышко, которое стоит подарить другому.

    Как счастливы мы в детстве. Как тускнеет свет, когда раздается голос рассудка. Бредешь по жизни, оправа без драгоценного камня. Но вот однажды сворачиваешь на другую улицу — вот же он, лежит на земле, капля граненой крови, и светится, более реальный, чем призрак. Если потянуться к нему, он может исчезнуть. Если ничего не делать, не обретешь потерянного. В этой маленькой загадке содержится выход. Молись собственной молитвой. Неважно, как ты молишься. Но, когда молитва будет произнесена, у тебя появится единственная драгоценность, которую стоит хранить. Единственное зернышко, которое стоит подарить другому.

    — Я пасу облака · книга