Его [Ван Гога] пафос мне чужд, особенно в моей нынешней фазе, но он, безусловно, гений. Патетический до патологии, этот человек, находящийся под угрозой, может стать опасным для тех, кто не видит как он. Здесь мозг истребляется огнём звезды и раскрывается в работе незадолго до катастрофы. Здесь происходит самая глубокая трагедия, настоящая трагедия, естественная трагедия, образцовая трагедия. Позвольте мне ужаснуться.
Раньше мы изображали видимые вещи, то, что мы любили или хотели бы видеть. Сегодня мы раскрываем реальность, которая стоит за видимым, выражая тем самым убеждение, что зримый мир — всего лишь частный случай по отношению к Вселенной и что существует еще много других скрытых реалий. Вещи, кажется, допускают более широкое и более разнообразное толкование, часто, казалось бы, противоречащее рациональному опыту вчерашнего дня. Есть стремление подчеркнуть важнейший характер случайного.