737 цитат, которые говорил Пауло Коэльо

Ниже 737 цитат Пауло Коэльо — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда встречаются тела, это значит всего лишь, что переплеснулось за край содержимое кубка. Они могут оставаться вместе часы и даже сутки напролёт. Могут начать событие сегодня, а завершить его завтра, а могут даже и не завершать, ибо слишком велико наслаждение.

   Когда встречаются тела, это значит всего лишь, что переплеснулось за край содержимое кубка. Они могут оставаться вместе часы и даже сутки напролёт. Могут начать событие сегодня, а завершить его завтра, а могут даже и не завершать, ибо слишком велико наслаждение.

   — Одиннадцать минут · книга
2. «

   Смертельно раненый солдат никогда не скажет врачу: «Спаси меня!» Обычно его последние слова: «Скажи жене и сыну, что я люблю их!» В такой отчаянный момент они говорят о любви.

   Смертельно раненый солдат никогда не скажет врачу: «Спаси меня!» Обычно его последние слова: «Скажи жене и сыну, что я люблю их!» В такой отчаянный момент они говорят о любви.

   — Заир · книга
3. «

   Одиночество — самая тяжёлая пытка, самая тяжёлая мука.

   Одиночество — самая тяжёлая пытка, самая тяжёлая мука.

   — Одиннадцать минут · книга
4. «

   ...никому не дано объяснить, что такое одиночество – особенно если по видимости он вовсе не одинок, а, скорее, наоборот. Но от того одиночество не исчезает и пожирает лучшее, что есть в нас – нам ведь требуется вся наша энергия, чтобы казаться счастливыми, хоть самих себя обмануть не удается никогда. Но мы упорно демонстрируем окружающим лишь розу, которая распускается утром, и старательно прячем глубоко внутри себя ее шипастый стебель, наносящий нам кровоточащие раны.

   ...никому не дано объяснить, что такое одиночество – особенно если по видимости он вовсе не одинок, а, скорее, наоборот. Но от того одиночество не исчезает и пожирает лучшее, что есть в нас – нам ведь требуется вся наша энергия, чтобы казаться счастливыми, хоть самих себя обмануть не удается никогда. Но мы упорно демонстрируем окружающим лишь розу, которая распускается утром, и старательно прячем глубоко внутри себя ее шипастый стебель, наносящий нам кровоточащие раны.

   — Адюльтер · книга
5. «

   Не стыдись быть любимым. Я ничего не прошу, только позволь мне любить тебя, играть еще одну ночь на пианино, если у меня хватит на это сил. А за это я прошу тебя только об одном: если услышишь, как кто-нибудь станет говорить, что я умираю, иди прямо в мою палату. Позволь мне осуществить моё желание.

   Не стыдись быть любимым. Я ничего не прошу, только позволь мне любить тебя, играть еще одну ночь на пианино, если у меня хватит на это сил. А за это я прошу тебя только об одном: если услышишь, как кто-нибудь станет говорить, что я умираю, иди прямо в мою палату. Позволь мне осуществить моё желание.

   — Вероника · книга
6. «

   Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.

   Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.

   — Заир · книга
7. «

   Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.

   Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.

   — Одиннадцать минут · книга
8. «

   Когда теряешь дорогого тебе человека, утешением в этой трагедии способна послужить лишь зыбкая, но столь необходимая надежда на то, что, может быть, — всё к лучшему.

   Когда теряешь дорогого тебе человека, утешением в этой трагедии способна послужить лишь зыбкая, но столь необходимая надежда на то, что, может быть, — всё к лучшему.

   — Ведьма с Портобелло · книга
9. «

   Я думала, что, заговорив о своих обидах, я только растравлю их ещё сильней, но происходило обратное — омытые слезами язвы тотчас же затягивались. Я то и дело бессильно колотила кулаками по гальке, руки были уже ссажены до крови, но я не чувствовала боли, потому что в этот момент я исцелялась. Я поняла, почему католики ходят к исповеди, зная, что священники такие же грешники, как они сами, если не хуже. Неважно, кто примет твою исповедь, важно открыть свою душу, чтобы солнечный свет и жар очистил её, а дождевые воды — омыли.

   Я думала, что, заговорив о своих обидах, я только растравлю их ещё сильней, но происходило обратное — омытые слезами язвы тотчас же затягивались. Я то и дело бессильно колотила кулаками по гальке, руки были уже ссажены до крови, но я не чувствовала боли, потому что в этот момент я исцелялась. Я поняла, почему католики ходят к исповеди, зная, что священники такие же грешники, как они сами, если не хуже. Неважно, кто примет твою исповедь, важно открыть свою душу, чтобы солнечный свет и жар очистил её, а дождевые воды — омыли.

   — Мата Хари · книга
10. «

    В любви нет добра и зла, нет созидания и разрушения. Есть лишь движение. И любовь изменяет законы природы.

    В любви нет добра и зла, нет созидания и разрушения. Есть лишь движение. И любовь изменяет законы природы.

    — Алхимик · книга
11. «

    ...именно в те минуты, когда мы оба молчали, я ощущала, до какой степени он близок мне.

    ...именно в те минуты, когда мы оба молчали, я ощущала, до какой степени он близок мне.

    — На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала · книга
12. «

    Тот, кто попытается завладеть цветком, увидит вскоре, как он завянет и потеряет свою красоту. А тот, кто всего лишь любуется им на лугу, получит его навсегда. Ибо он сочетается с вечером, с завтраком, с запахом влажной земли, с облаками, плывущими на горизонте.

    Тот, кто попытается завладеть цветком, увидит вскоре, как он завянет и потеряет свою красоту. А тот, кто всего лишь любуется им на лугу, получит его навсегда. Ибо он сочетается с вечером, с завтраком, с запахом влажной земли, с облаками, плывущими на горизонте.

    — Брида · книга
13. «

    Неужели ты думаешь, что вся эта величавая красота уместится в квадратик пленки!? Постарайся запечатлеть это в сердце! Это важнее, чем пытаться демонстрировать окружающим свои впечатления.

    Неужели ты думаешь, что вся эта величавая красота уместится в квадратик пленки!? Постарайся запечатлеть это в сердце! Это важнее, чем пытаться демонстрировать окружающим свои впечатления.

    — Адюльтер · книга
14. «

    Тебе хорошо со мной, а с самим собой – не очень. Ты неустанно ищешь приключений, чтобы отвлечься от чего-то важного. Тебе нужно постоянно впрыскивать в кровь адреналин, ты забываешь, что в жилах должна течь кровь – и ничего больше.

    Тебе хорошо со мной, а с самим собой – не очень. Ты неустанно ищешь приключений, чтобы отвлечься от чего-то важного. Тебе нужно постоянно впрыскивать в кровь адреналин, ты забываешь, что в жилах должна течь кровь – и ничего больше.

    — Заир · книга
15. «

    — Обними меня, мне только это сейчас нужно. Этот жест древний, как само человечество, и значит он куда больше, чем просто соприкосновение двух тел. Я обнимаю тебя — значит, от тебя не исходит угрозы, я не боюсь подпустить тебя совсем близко — значит, мне хорошо, спокойно, и рядом со мной тот, кто меня понимает. Говорят, каждое искреннее и сердечное объятие продлевает нам жизнь на один день.

    — Обними меня, мне только это сейчас нужно. Этот жест древний, как само человечество, и значит он куда больше, чем просто соприкосновение двух тел. Я обнимаю тебя — значит, от тебя не исходит угрозы, я не боюсь подпустить тебя совсем близко — значит, мне хорошо, спокойно, и рядом со мной тот, кто меня понимает. Говорят, каждое искреннее и сердечное объятие продлевает нам жизнь на один день.

    — Алеф · книга
16. «

    Всегда говорите людям, как Вы относитесь к ним. Вам будет лучше, если они будут знать о Вашем отношении.

    Всегда говорите людям, как Вы относитесь к ним. Вам будет лучше, если они будут знать о Вашем отношении.

    — Книга воина света · книга
17. «

    Я тебя люблю, потому что... — Не надо ничего говорить, — прервала его девушка. — Любят, потому что любят. Любовь доводов не признаёт.

    Я тебя люблю, потому что... — Не надо ничего говорить, — прервала его девушка. — Любят, потому что любят. Любовь доводов не признаёт.

    — Алхимик · книга
18. «

    Жизнь щедра к тем, кто следует своей судьбе.

    Жизнь щедра к тем, кто следует своей судьбе.

    — Алхимик · книга
19. «

    Вселенная всегда помогает нам осуществить наши мечты, какими бы дурацкими они ни были. Ибо это наши мечты, и только нам известно, чего стоило вымечтать их.

    Вселенная всегда помогает нам осуществить наши мечты, какими бы дурацкими они ни были. Ибо это наши мечты, и только нам известно, чего стоило вымечтать их.

    — На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала · книга
20. «

    Раны излечиваются: от них остаются шрамы, и это воодушевляет. Эти шрамы с нами до конца наших дней и оказывают нам большую помощь. Если в какой либо ситуации – независимо от того, по какой причине – наше желание возвратиться в прошлое усиливается, мы просто должны взглянуть на эти шрамы. Шрамы покажут нам следы от кандалов, напомнят об ужасах тюрьмы — и мы продолжим движение вперёд.

    Раны излечиваются: от них остаются шрамы, и это воодушевляет. Эти шрамы с нами до конца наших дней и оказывают нам большую помощь. Если в какой либо ситуации – независимо от того, по какой причине – наше желание возвратиться в прошлое усиливается, мы просто должны взглянуть на эти шрамы. Шрамы покажут нам следы от кандалов, напомнят об ужасах тюрьмы — и мы продолжим движение вперёд.

    — Мактуб · книга