23 цитаты Пенелопы Лайвли для поста и дневника

Пенелопа Лайвли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 23 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   «От ярости норманнов, Боже, даруй нам избавление…» Чувствуете холодок между лопатками, вы, читающие это лежа на диване, когда горит свет, и дверь заперта, и двадцатый век уютно подоткнул вам одеяло?

   «От ярости норманнов, Боже, даруй нам избавление…» Чувствуете холодок между лопатками, вы, читающие это лежа на диване, когда горит свет, и дверь заперта, и двадцатый век уютно подоткнул вам одеяло?

   — Лунный тигр · книга
2. «

   Мир не стал безопаснее, чем был двадцать лет назад. Но мы всё ещё живы, чудовище всё ещё в клетке, и с каждым годом крепнет надежда, что, авось, там оно и останется. Нельзя жить в постоянном предчувствии гибели — это иссушает душу. Монахи Линдисфарна, должно быть, насвистывали во время работы, когда уставали смотреть на море; и в осажденных городах люди занимались любовью.

   Мир не стал безопаснее, чем был двадцать лет назад. Но мы всё ещё живы, чудовище всё ещё в клетке, и с каждым годом крепнет надежда, что, авось, там оно и останется. Нельзя жить в постоянном предчувствии гибели — это иссушает душу. Монахи Линдисфарна, должно быть, насвистывали во время работы, когда уставали смотреть на море; и в осажденных городах люди занимались любовью.

   — Клаудия · книга
3. «

   Эгоист всегда считает, что создал себя сам, он не потерпит каких-либо долгов и обязательств. Его достижения принадлежат ему одному.

   Эгоист всегда считает, что создал себя сам, он не потерпит каких-либо долгов и обязательств. Его достижения принадлежат ему одному.

   — Лунный тигр · книга
4. «

   Они встретились в подходящее время. Доступность объекта в нужный момент — причина, по которой заключается большинство браков.

   Они встретились в подходящее время. Доступность объекта в нужный момент — причина, по которой заключается большинство браков.

   — Джереми Далтон · книга
5. «

   О степени цивилизованности страны можно судить по тому, как в ней обращаются с животными.

   О степени цивилизованности страны можно судить по тому, как в ней обращаются с животными.

   — Лунный тигр · книга
6. «

   Доверяй своему чутью — вот рецепт интересной жизни. Что толку загадывать и планировать? Завтра ты вообще можешь умереть. В этом и состояла проблема Стеллы, вернее, одна из них. Она вечно варилась в этих своих страхах. Что может случиться, как поступить, чтобы этого не произошло? Да ничего ты не можешь сделать! Надо просто плыть по течению, смотреть, куда оно тебя несет, хватать каждую подворачивающуюся возможность. Одно тянет за собой другое — вот в чём вся прелесть жизни.

   Доверяй своему чутью — вот рецепт интересной жизни. Что толку загадывать и планировать? Завтра ты вообще можешь умереть. В этом и состояла проблема Стеллы, вернее, одна из них. Она вечно варилась в этих своих страхах. Что может случиться, как поступить, чтобы этого не произошло? Да ничего ты не можешь сделать! Надо просто плыть по течению, смотреть, куда оно тебя несет, хватать каждую подворачивающуюся возможность. Одно тянет за собой другое — вот в чём вся прелесть жизни.

   — Джереми Далтон · книга
7. «

   — Здорово… — восхитился Мартин, когда его кисть длинно и сочно заскользила вниз по подпорке. Мария кивнула. Она уже решила: красить — это одно из лучших занятий в жизни. Раньше она никогда не красила. А ведь это даже лучше бассейна. И коньков. Да мало ли чего ещё.

   — Здорово… — восхитился Мартин, когда его кисть длинно и сочно заскользила вниз по подпорке. Мария кивнула. Она уже решила: красить — это одно из лучших занятий в жизни. Раньше она никогда не красила. А ведь это даже лучше бассейна. И коньков. Да мало ли чего ещё.

   — Мария · книга
8. «

   Взрослые, как заметила Мария, чаще всего обсуждают погоду или гадают вслух: что же может произойти. <...> Поэтому для настоящего разговора гораздо лучше подходят вещи. Или — животные. Иногда — деревья и растения. Порой то, что они говорят, утешает, порой — неприятно, но это, по крайней мере, настоящий разговор. Для душевных откровений она всегда выбирала только часы. А если так поболтать, годится почти всё.

   Взрослые, как заметила Мария, чаще всего обсуждают погоду или гадают вслух: что же может произойти. <...> Поэтому для настоящего разговора гораздо лучше подходят вещи. Или — животные. Иногда — деревья и растения. Порой то, что они говорят, утешает, порой — неприятно, но это, по крайней мере, настоящий разговор. Для душевных откровений она всегда выбирала только часы. А если так поболтать, годится почти всё.

   — Мария · книга
9. «

   Сожаления бессмысленны, потому что бесполезны: вернуть ничего нельзя. Бить себя в грудь способен только ханжа.

   Сожаления бессмысленны, потому что бесполезны: вернуть ничего нельзя. Бить себя в грудь способен только ханжа.

   — Клаудия · книга
10. «

    По десятибальной шкале беспокойств тревога за детей — это десять баллов, Денежные дела — пять-шесть. Здоровье — колеблется в зависимости от степени серьёзности проблемы. Расстраиваться из-за мелких бытовых неудобств — это уже распущенность.

    По десятибальной шкале беспокойств тревога за детей — это десять баллов, Денежные дела — пять-шесть. Здоровье — колеблется в зависимости от степени серьёзности проблемы. Расстраиваться из-за мелких бытовых неудобств — это уже распущенность.

    — Как всё это начиналось · книга
11. «

    Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.

    Чтение всегда было смыслом ее жизни, необходимостью, поддержкой. Шарлотта читала не только для того, чтобы получить информацию, не только для развлечения и времяпрепровождения – она к каждой книге подходила как бы ментально невинной, ждала от нее откровения... У нее было много причин для чтения. Она читала для того, чтобы каждый раз заново открывать для себя, что хорошо и что плохо; читала, чтобы проверить, так ли все у других, как у нее, а когда вдруг понимала, что не так, снова читала – чтобы выяснить, что же она пропустила.<...> Она читала и постепенно начинала понимать, что это значило – быть французом или русским в Х1Х веке, богатым ньюйоркцем тогда же или покорителем Среднего Запада. Она читала, чтобы научиться не быть Шарлоттой, выйти из тюрьмы собственного «я», расширить его границы, приобрести новый опыт.

    — Как всё это начиналось · книга
12. «

    ...изливая свои горести на других, мы ищем участия, а не наставлений.

    ...изливая свои горести на других, мы ищем участия, а не наставлений.

    — Мэри Паккард · книга
13. «

    — Я выше хорошего вкуса, дорогая, — усмехается он, и она действительно начинает сомневаться в том, что существует такое понятие, как «хороший вкус».

    — Я выше хорошего вкуса, дорогая, — усмехается он, и она действительно начинает сомневаться в том, что существует такое понятие, как «хороший вкус».

    — Как всё это начиналось · книга
14. «

    Старый календарь — самая безжизненная вещь на свете, если только он не прошлогодний ежедневник. Хотя почему? — подумала Мария, ведь оттого, что время уже прошло, оно не сделалось менее интересным, чем время, которое ещё не наступило. Она пролистала назад страницы календаря и вспомнила январь (когда болела ветрянкой), и март (день рождения, и еще она начала ходить на фигурное катание), а в июне она первый раз в жизни сама поехала на поезде к крёстной. Эти месяцы напомнили ей банки с джемом дома в кладовке — полные и с наклейками. Остальные — сентябрь, октябрь и их соседи стояли пустые и непредсказуемые.

    Старый календарь — самая безжизненная вещь на свете, если только он не прошлогодний ежедневник. Хотя почему? — подумала Мария, ведь оттого, что время уже прошло, оно не сделалось менее интересным, чем время, которое ещё не наступило. Она пролистала назад страницы календаря и вспомнила январь (когда болела ветрянкой), и март (день рождения, и еще она начала ходить на фигурное катание), а в июне она первый раз в жизни сама поехала на поезде к крёстной. Эти месяцы напомнили ей банки с джемом дома в кладовке — полные и с наклейками. Остальные — сентябрь, октябрь и их соседи стояли пустые и непредсказуемые.

    — Мария · книга
15. «

    Переживать собственное несчастье <...> все равно значит стать более чувствительным к горю других.

    Переживать собственное несчастье <...> все равно значит стать более чувствительным к горю других.

    — Как всё это начиналось · книга
16. «

    Книги сильно повлияли на ее личность и взгляды. Она настолько же продукт прочитанного, насколько и продукт прожитого.

    Книги сильно повлияли на ее личность и взгляды. Она настолько же продукт прочитанного, насколько и продукт прожитого.

    — Как всё это начиналось · книга
17. «

    Интересно отметить, что ацтеки, между прочим, умерщвлявшие жертв, вырезая сердце из груди, были потрясены испанским обычаем сжигать еретиков. Жестокость, судя по всему, — качество, не осознаваемое его обладателем.

    Интересно отметить, что ацтеки, между прочим, умерщвлявшие жертв, вырезая сердце из груди, были потрясены испанским обычаем сжигать еретиков. Жестокость, судя по всему, — качество, не осознаваемое его обладателем.

    — Лунный тигр · книга
18. «

    Всегда есть больше одного способа посмотреть на то, что происходит.

    Всегда есть больше одного способа посмотреть на то, что происходит.

    — Как всё это начиналось · книга
19. «

    У нее навернулись слезы, но не горькие — так обычно плачешь от грустной книги. Ей самой иногда хотелось умереть рано. В минуты крайнего негодования на родителей она лелеяла мысль о том, как они будут рыдать над трогательно-маленьким (но невероятно прекрасным) памятником на огромном кладбище и сожалеть о том, что были с ней так жестоки.

    У нее навернулись слезы, но не горькие — так обычно плачешь от грустной книги. Ей самой иногда хотелось умереть рано. В минуты крайнего негодования на родителей она лелеяла мысль о том, как они будут рыдать над трогательно-маленьким (но невероятно прекрасным) памятником на огромном кладбище и сожалеть о том, что были с ней так жестоки.

    — Мария · книга
20. «

    Страх. Хуже всего, когда он перед боем, а не во время. Страх страха. Того, что, когда время придёт, ты ничего не сможешь или сделаешь какую-нибудь глупость. Во время боя это уже что-то другое. Страх придает решимости.

    Страх. Хуже всего, когда он перед боем, а не во время. Страх страха. Того, что, когда время придёт, ты ничего не сможешь или сделаешь какую-нибудь глупость. Во время боя это уже что-то другое. Страх придает решимости.

    — Лунный тигр · книга