24 афоризмов Петра Катериничева

Подборка из 24 цитаты Петра Катериничева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Людям нужны жутковатые сказки, чтобы освободиться от страха смерти, только и всего.

   Людям нужны жутковатые сказки, чтобы освободиться от страха смерти, только и всего.

   — Иллюзия отражения · книга
2. «

   Богатство позволяет не слишком беспокоиться о старости. Жажда умереть молодым позволяет беспокоиться о ней еще меньше.

   Богатство позволяет не слишком беспокоиться о старости. Жажда умереть молодым позволяет беспокоиться о ней еще меньше.

   — Иллюзия отражения · книга
3. «

   – Узнал что-то новое? – Скорее старое. – Да? – Если какая-то неприятность должна случиться, она случается. Диего поморщился: – Еще что-нибудь? – Из всех неприятностей случается именно та, ущерб от которой больше.

   – Узнал что-то новое? – Скорее старое. – Да? – Если какая-то неприятность должна случиться, она случается. Диего поморщился: – Еще что-нибудь? – Из всех неприятностей случается именно та, ущерб от которой больше.

   — Иллюзия отражения · книга
4. «

   – Неузнанным можно остаться только в толпе. – Думаешь? – Проверено. Там нет ни личин, ни масок. Толпа сама – единое существо и подчиняет всех своим законам. Индукция.

   – Неузнанным можно остаться только в толпе. – Думаешь? – Проверено. Там нет ни личин, ни масок. Толпа сама – единое существо и подчиняет всех своим законам. Индукция.

   — Иллюзия отражения · книга
5. «

   – Поверь, в меня не каждый день выпускают обойму браунинга. Хотя, может быть, ты стреляла совсем не в меня. – Я же тебе все объяснила. – Ага. А я продолжаю комплексовать. – Комплексовать? – Извини, я неудачно выразился. Теперь время такое: неприлично называть вещи своими именами. Никто из женщин не скажет: «Я боюсь быть нелюбимой», скажет: «Я боюсь располнеть». Никто из мужчин не скажет: «Я боюсь умереть, так ничего не создав и не воплотив, даже не попытавшись рассказать, каким я был, что чувствовал, кого любил...» Скажет: «У меня бессонница и головная боль. Наверное, вчера выпил лишнего». Это просто страх. – Страх... – Да. Быть неуспешными, нелюбимыми, никому не нужными... Страх непризнания себя в этом мире. Страх смерти при жизни. Страх смерти после смерти. На этом острове страх отчетливее, чем где бы то ни было. Потому что здесь весело. Порой настолько, что хочется плакать. Но – негде. Разве только в комнате смеха.

   – Поверь, в меня не каждый день выпускают обойму браунинга. Хотя, может быть, ты стреляла совсем не в меня. – Я же тебе все объяснила. – Ага. А я продолжаю комплексовать. – Комплексовать? – Извини, я неудачно выразился. Теперь время такое: неприлично называть вещи своими именами. Никто из женщин не скажет: «Я боюсь быть нелюбимой», скажет: «Я боюсь располнеть». Никто из мужчин не скажет: «Я боюсь умереть, так ничего не создав и не воплотив, даже не попытавшись рассказать, каким я был, что чувствовал, кого любил...» Скажет: «У меня бессонница и головная боль. Наверное, вчера выпил лишнего». Это просто страх. – Страх... – Да. Быть неуспешными, нелюбимыми, никому не нужными... Страх непризнания себя в этом мире. Страх смерти при жизни. Страх смерти после смерти. На этом острове страх отчетливее, чем где бы то ни было. Потому что здесь весело. Порой настолько, что хочется плакать. Но – негде. Разве только в комнате смеха.

   — Иллюзия отражения · книга
6. «

   ...случайность – лишь звено в цепи закономерностей. Просто мы эти закономерности не видим. Одни потому, что просто не дано. Другие – потому, что не хотим замечать.

   ...случайность – лишь звено в цепи закономерностей. Просто мы эти закономерности не видим. Одни потому, что просто не дано. Другие – потому, что не хотим замечать.

   — Иллюзия отражения · книга
7. «

   Счастлива? Была ли я счастлива? О да. Я и теперь счастлива... моими воспоминаниями. Ведь все ушедшие живы в моей памяти, они предо мной – словно наяву, живые, молодые, веселые... Да, я счастлива. Вот только переносить это счастье мне порой невмоготу.

   Счастлива? Была ли я счастлива? О да. Я и теперь счастлива... моими воспоминаниями. Ведь все ушедшие живы в моей памяти, они предо мной – словно наяву, живые, молодые, веселые... Да, я счастлива. Вот только переносить это счастье мне порой невмоготу.

   — Иллюзия отражения · книга
8. «

   – Он нарушил правила. А правила созданы для того, чтобы их выполняли. Всегда. Кажется, я разъяснил это вам недавно. Но вы были невнимательны, господин Дронов. – Из всякого правила делают исключения, – с сомнением произнес я. Барон промолчал. Дошел до поданной ему машины – горе-карабинеров уже увезли, – плюхнулся на сиденье, разлепил губы и сказал: – Исключения? Делают. Но не для всех.

   – Он нарушил правила. А правила созданы для того, чтобы их выполняли. Всегда. Кажется, я разъяснил это вам недавно. Но вы были невнимательны, господин Дронов. – Из всякого правила делают исключения, – с сомнением произнес я. Барон промолчал. Дошел до поданной ему машины – горе-карабинеров уже увезли, – плюхнулся на сиденье, разлепил губы и сказал: – Исключения? Делают. Но не для всех.

   — Иллюзия отражения · книга
9. «

   Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

   Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

   — Иллюзия отражения · книга
10. «

    Когда гибнут свои, их заносят в списки жертв; убитых врагов всегда именуют трупами.

    Когда гибнут свои, их заносят в списки жертв; убитых врагов всегда именуют трупами.

    — Иллюзия отражения · книга
11. «

    Порой наша жизнь становится мнимой, как полет сорвавшегося с ветки листа. И еще грустнее становится оттого, что и сам полет этот подчинен не зависящей от нашей воли игре ветров и стихий, какие могут вознести, а могут и прибить прямо в тлеющий костер уже утерянных достижений, разрушенных карьер и выжженных тоскою самолюбий... И выбора ни у кого никогда нет. Но для себя я точно знаю одно: если ветер усиливается, нужно идти ему навстречу. Только тогда можно взлететь.

    Порой наша жизнь становится мнимой, как полет сорвавшегося с ветки листа. И еще грустнее становится оттого, что и сам полет этот подчинен не зависящей от нашей воли игре ветров и стихий, какие могут вознести, а могут и прибить прямо в тлеющий костер уже утерянных достижений, разрушенных карьер и выжженных тоскою самолюбий... И выбора ни у кого никогда нет. Но для себя я точно знаю одно: если ветер усиливается, нужно идти ему навстречу. Только тогда можно взлететь.

    — Иллюзия отражения · книга
12. «

    Если творчество – это одиночество, то власть – бездна.

    Если творчество – это одиночество, то власть – бездна.

    — Иллюзия отражения · книга
13. «

    Тоска наступает тогда, когда человеку не хватает в жизни чего-то важного. Существенного. Того, без чего ему не живется. У одного это – слава и почет, у другого – карьерная тусовка, у третьего – деньги. А на самом деле... Людям не живется без жизни. И что тому виною – усталое воображение, повседневная рутина или что-то еще... Так уж выходит, что у большинства людей жизнь складывается из ожидания. И надежды на то, что станет лучше.

    Тоска наступает тогда, когда человеку не хватает в жизни чего-то важного. Существенного. Того, без чего ему не живется. У одного это – слава и почет, у другого – карьерная тусовка, у третьего – деньги. А на самом деле... Людям не живется без жизни. И что тому виною – усталое воображение, повседневная рутина или что-то еще... Так уж выходит, что у большинства людей жизнь складывается из ожидания. И надежды на то, что станет лучше.

    — Иллюзия отражения · книга
14. «

    Барон Данглар сокрушенно покачал головой. Чувствую, меня он оставил на десерт. Бесчестный и коварный русский, служитель «империи зла»... А что поделать? А ничего. Клише, какие втюхивали в голову западного обывателя более полувека, так и останутся в тех, кто их принял за чистую монету. А если уж говорить правду... Мы и к себе-то злы, так кто к нам будет добр? Бессмысленно жить мы не хотим, а осмысленно – не умеем.

    Барон Данглар сокрушенно покачал головой. Чувствую, меня он оставил на десерт. Бесчестный и коварный русский, служитель «империи зла»... А что поделать? А ничего. Клише, какие втюхивали в голову западного обывателя более полувека, так и останутся в тех, кто их принял за чистую монету. А если уж говорить правду... Мы и к себе-то злы, так кто к нам будет добр? Бессмысленно жить мы не хотим, а осмысленно – не умеем.

    — Иллюзия отражения · книга
15. «

    Некогда один мой преподаватель говорил так: некоторым университетский диплом не просто не нужен, но вреден: он дает им основания думать о себе то, что они собой совершенно не представляют. И – это всего лишь диплом, бумажка. А есть еще автомобили, яхты, украшения...

    Некогда один мой преподаватель говорил так: некоторым университетский диплом не просто не нужен, но вреден: он дает им основания думать о себе то, что они собой совершенно не представляют. И – это всего лишь диплом, бумажка. А есть еще автомобили, яхты, украшения...

    — Иллюзия отражения · книга
16. «

    – Слушай, может, тебе в психоаналитики податься? Они бешеные деньги загребают. – Не хватит ни образования, ни таланта. Да и сбрендить боюсь. – А в родном отечестве? – Ты давно его покинула. Там всего Фрейда вместе с Юнгом, Берном и Фроммом заменяет добрая сорокоградусная подруга. И – беседа с хорошим человеком. Лучше случайным.

    – Слушай, может, тебе в психоаналитики податься? Они бешеные деньги загребают. – Не хватит ни образования, ни таланта. Да и сбрендить боюсь. – А в родном отечестве? – Ты давно его покинула. Там всего Фрейда вместе с Юнгом, Берном и Фроммом заменяет добрая сорокоградусная подруга. И – беседа с хорошим человеком. Лучше случайным.

    — Иллюзия отражения · книга
17. «

    – Так все-таки, почему вы нам рекомендуете Дронова? – Я уже объяснил. – Это – единственная причина? – Нет. Вы назвали место: Саратона. Дронов сейчас именно там. Его не нужно специально вводить. – Что он там делает? – Живет. – Просто живет? – Просто живет. – Разве сейчас хоть кто-то может позволить себе роскошь жить просто?.. – Завидуете, Сергей Анатольевич? – Ничуть. Простота – хуже воровства. Человечек скрывается в вымышленном мире, а жизнь... Она этого не прощает. Никому. – Мир Дронова не вымышленный. Он просто другой. Отличный от нашего с вами. – Вот это и раздражает.

    – Так все-таки, почему вы нам рекомендуете Дронова? – Я уже объяснил. – Это – единственная причина? – Нет. Вы назвали место: Саратона. Дронов сейчас именно там. Его не нужно специально вводить. – Что он там делает? – Живет. – Просто живет? – Просто живет. – Разве сейчас хоть кто-то может позволить себе роскошь жить просто?.. – Завидуете, Сергей Анатольевич? – Ничуть. Простота – хуже воровства. Человечек скрывается в вымышленном мире, а жизнь... Она этого не прощает. Никому. – Мир Дронова не вымышленный. Он просто другой. Отличный от нашего с вами. – Вот это и раздражает.

    — Иллюзия отражения · книга
18. «

    Пулю вообще заполучить легче, чем миллион.

    Пулю вообще заполучить легче, чем миллион.

    — Иллюзия отражения · книга
19. «

    Он вовсе не стремился к самоубийству. Просто желал покончить с той жизнью, которой жил и которая ему опостылела.

    Он вовсе не стремился к самоубийству. Просто желал покончить с той жизнью, которой жил и которая ему опостылела.

    — Иллюзия отражения · книга
20. «

    Так уж случается в жизни, что все мы снова и снова, как в ранней юности, оказываемся в начале пути. У подножия. И заснеженная вершина Килиманджаро все так же сияет недостижимым покоем, и то, что ты был на этой вершине или рядом, совсем рядом, теперь вспоминается сном, видением, миражом... И нужно все начинать сызнова. И даже прошлое твое кажется мнимым, несущественным, и даже когда ты возвращаешься в знакомые, но давно оставленные тобою места, то так и не можешь поверить, что все, что происходило здесь когда-то, было для тебя единственным, неповторимым, важным. Было когда-то твоею жизнью. И тогда понимаешь, что со временем и сам ты изменился уже настолько, что не можешь вернуться к себе – прежнему... Хотя... В глубине души ты так и остался прежним: веселым и застенчивым мальчуганом, принимающим эту жизнь на веру – так, как только ее и надо принимать. И лишь затаенная горечь в глубине сердца напоминает о том, что за спиною – череда потерь, предательств, разочарований... И ты запрокидываешь голову и смотришь на звезды. И понимаешь, что и это пройдет.

    Так уж случается в жизни, что все мы снова и снова, как в ранней юности, оказываемся в начале пути. У подножия. И заснеженная вершина Килиманджаро все так же сияет недостижимым покоем, и то, что ты был на этой вершине или рядом, совсем рядом, теперь вспоминается сном, видением, миражом... И нужно все начинать сызнова. И даже прошлое твое кажется мнимым, несущественным, и даже когда ты возвращаешься в знакомые, но давно оставленные тобою места, то так и не можешь поверить, что все, что происходило здесь когда-то, было для тебя единственным, неповторимым, важным. Было когда-то твоею жизнью. И тогда понимаешь, что со временем и сам ты изменился уже настолько, что не можешь вернуться к себе – прежнему... Хотя... В глубине души ты так и остался прежним: веселым и застенчивым мальчуганом, принимающим эту жизнь на веру – так, как только ее и надо принимать. И лишь затаенная горечь в глубине сердца напоминает о том, что за спиною – череда потерь, предательств, разочарований... И ты запрокидываешь голову и смотришь на звезды. И понимаешь, что и это пройдет.

    — Иллюзия отражения · книга