80 известных цитат Райнера Марии Рильке

Подборка из 80 цитат Райнера Марии Рильке: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Будущее неотвратимо, дорогой господин Каппус, но мы движемся в бесконечном пространстве. Как же нам может быть не трудно? Если мы еще раз говорим об одиночестве, то нам становится все яснее, что, в сущности, здесь нет никакого выбора. Мы неизменно одиноки. Можно обманываться на этот счет и поступать так, словно бы этого не было. Вот и всё. Но насколько же лучше понять, что это именно так, и во всем исходить из этого.

   Будущее неотвратимо, дорогой господин Каппус, но мы движемся в бесконечном пространстве. Как же нам может быть не трудно? Если мы еще раз говорим об одиночестве, то нам становится все яснее, что, в сущности, здесь нет никакого выбора. Мы неизменно одиноки. Можно обманываться на этот счет и поступать так, словно бы этого не было. Вот и всё. Но насколько же лучше понять, что это именно так, и во всем исходить из этого.

   — Письма к молодому поэту · книга
2. «

   Цветы, цветы, цветы, чья участь — опадать, чтоб для плодов создать пространство чистоты.

   Цветы, цветы, цветы, чья участь — опадать, чтоб для плодов создать пространство чистоты.
3. «

   Любовь — это два одиночества, которые приветствуют друг друга, соприкасаются и защищают друг друга.

   Любовь — это два одиночества, которые приветствуют друг друга, соприкасаются и защищают друг друга.
4. «

   А города несутся самочинно, у них на все и вся свои права: они зверей щепают, как лучину, они народы рубят на дрова.

   А города несутся самочинно, у них на все и вся свои права: они зверей щепают, как лучину, они народы рубят на дрова.
5. «

   И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

   И те, кто оставались со своими мучителями, пьяницами, ибо нашли средство от них отдалиться, уйдя — как можно дальше от них — в себя, и так сияли на людях, будто живут со святыми. Кто их перечислит, кто назовет? Они будто отменили загодя все слова, которыми можно их обозначить.

   — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
6. «

   Как душу удержать мне, чтоб она, с тобой расставшись, встречи не искала? О если бы, забытая, одна, она в дремучем сумраке лежала, запрятанная мной в тайник такой, куда б ничто твоё не проникало!

   Как душу удержать мне, чтоб она, с тобой расставшись, встречи не искала? О если бы, забытая, одна, она в дремучем сумраке лежала, запрятанная мной в тайник такой, куда б ничто твоё не проникало!
7. «

   Театр на жизнь как будто не походит, действительность он как бы перерос, - и всё же снова чудо происходит, и всё-таки ответы на вопрос нам слышатся о жизни и о смерти, - о, мы доходим словно бы шутя до сути их. Играющему верьте! Он — женщина, он — демон, он — дитя... И снова, снова мы в его сетях!

   Театр на жизнь как будто не походит, действительность он как бы перерос, - и всё же снова чудо происходит, и всё-таки ответы на вопрос нам слышатся о жизни и о смерти, - о, мы доходим словно бы шутя до сути их. Играющему верьте! Он — женщина, он — демон, он — дитя... И снова, снова мы в его сетях!
8. «

   О святое моё одиночество — ты! И дни просторны, светлы и чисты, Как проснувшийся утренний сад. Одиночество! Зовам далёким не верь И крепко держи золотую дверь, Там, за нею, желаний ад.

   О святое моё одиночество — ты! И дни просторны, светлы и чисты, Как проснувшийся утренний сад. Одиночество! Зовам далёким не верь И крепко держи золотую дверь, Там, за нею, желаний ад.
9. «

   молодые люди, которые только начинают свою дорогу, еще не умеют любить; они должны этому научиться. Учиться всем своим существом, всеми силами и всем своим одиноким, нелюдимым, ищущим добра сердцем. Но учение требует времени и сосредоточенности; вот почему любовь – уже надолго вперед, на долгие годы жизни – есть одиночество, глубокое, ни с чем не сравнимое одиночество любящего. Такая любовь еще совсем не способна отдать себя, расцвести и соединиться с Другим Человеком (как могут соединиться двое, если у них еще нет зрелости, завершенности и ясности?); это – возвышенный повод для того, кто любит, обрести зрелость, обрести себя и свой мир, создать в себе свой, особый мир ради любимого человека, это большая и небудничная цель, ради которой он избран среди других людей и призван в дальнюю дорогу. И только так, как требование работать над собой («и слушать, и трудиться день и ночь»), должны молодые люди принимать ту любовь, которая им подарена. Отдать себя, дать чувству полную свободу, вступить в союз с любимым человеком – все это еще не для них, им еще долго, долго придется копить и собирать силы, это последняя цель, для которой сейчас, быть может, едва хватает всей нашей жизни.

   молодые люди, которые только начинают свою дорогу, еще не умеют любить; они должны этому научиться. Учиться всем своим существом, всеми силами и всем своим одиноким, нелюдимым, ищущим добра сердцем. Но учение требует времени и сосредоточенности; вот почему любовь – уже надолго вперед, на долгие годы жизни – есть одиночество, глубокое, ни с чем не сравнимое одиночество любящего. Такая любовь еще совсем не способна отдать себя, расцвести и соединиться с Другим Человеком (как могут соединиться двое, если у них еще нет зрелости, завершенности и ясности?); это – возвышенный повод для того, кто любит, обрести зрелость, обрести себя и свой мир, создать в себе свой, особый мир ради любимого человека, это большая и небудничная цель, ради которой он избран среди других людей и призван в дальнюю дорогу. И только так, как требование работать над собой («и слушать, и трудиться день и ночь»), должны молодые люди принимать ту любовь, которая им подарена. Отдать себя, дать чувству полную свободу, вступить в союз с любимым человеком – все это еще не для них, им еще долго, долго придется копить и собирать силы, это последняя цель, для которой сейчас, быть может, едва хватает всей нашей жизни.

   — Письма к молодому поэту · книга
10. «

    Нет. Уйти. Например, в день рожденья, когда они хлопочут у столика и расставляют там глупые подарки, чтобы все снова уравнять и загладить. Уйти — навсегда. И только много позже ему откроется, как истово хотел он тогда никого не любить, чтобы никого не ставить в страшное положенье любимого. Годы спустя он поймет, но, как прочие наши намерения, и это окажется неосуществимым. Ведь он любил и опять любил в своей одинокости; всякий раз расточая всю душу и смертельно боясь за свободу другого. Долгое время прошло, пока он научился пронизывать лучами своих чувств любимый предмет, не подпаляя его. И устал от восторга, за все более прозрачными чертами возлюбленной узнавая дали, которые она открывала его ненасытной жажде. Как он плакал ночами, как хотел, чтобы те же лучи пронизали его самого! Ведь отдающаяся любимая — вовсе еще не любящая. Безутешные, горькие ночи, когда расточаемые дары ему возвращались скупо, отягченные бесполезностью! Как он понимал трубадуров, которые больше всего боялись, что мольбы их будут услышаны! Все унаследованное и приумноженное богатство он стал отдавать, чтобы этого избегнуть. Он оскорблял грубой платой тех, кто, он боялся, мог ответить ему на любовь. Он утратил надежду встретить любящую, которая проникнет в него.

    Нет. Уйти. Например, в день рожденья, когда они хлопочут у столика и расставляют там глупые подарки, чтобы все снова уравнять и загладить. Уйти — навсегда. И только много позже ему откроется, как истово хотел он тогда никого не любить, чтобы никого не ставить в страшное положенье любимого. Годы спустя он поймет, но, как прочие наши намерения, и это окажется неосуществимым. Ведь он любил и опять любил в своей одинокости; всякий раз расточая всю душу и смертельно боясь за свободу другого. Долгое время прошло, пока он научился пронизывать лучами своих чувств любимый предмет, не подпаляя его. И устал от восторга, за все более прозрачными чертами возлюбленной узнавая дали, которые она открывала его ненасытной жажде. Как он плакал ночами, как хотел, чтобы те же лучи пронизали его самого! Ведь отдающаяся любимая — вовсе еще не любящая. Безутешные, горькие ночи, когда расточаемые дары ему возвращались скупо, отягченные бесполезностью! Как он понимал трубадуров, которые больше всего боялись, что мольбы их будут услышаны! Все унаследованное и приумноженное богатство он стал отдавать, чтобы этого избегнуть. Он оскорблял грубой платой тех, кто, он боялся, мог ответить ему на любовь. Он утратил надежду встретить любящую, которая проникнет в него.

    — Записки Мальте Лауридса Бригге · книга
11. «

    Так слабо всё, с чем мы воюем; кто с нами борется, силён. И пусть наш плен и неминуем, - и, покорясь, мы возликуем, хоть и без славы, без имен. Мы торжествуем лишь над малым, и мы мельчаем от побед: над необычным, возмужалым, над мировым — победы нет.

    Так слабо всё, с чем мы воюем; кто с нами борется, силён. И пусть наш плен и неминуем, - и, покорясь, мы возликуем, хоть и без славы, без имен. Мы торжествуем лишь над малым, и мы мельчаем от побед: над необычным, возмужалым, над мировым — победы нет.
12. «

    Как приходит любовь в свой срок? Приходит как солнце, как яркий цветок или молитвой сущей? С неба сияла, как счастье ясна, и расправила крылья она у моей души цветущей... <...> Что случилось, не знаю пока... Не знаю, что счастье такое; сердце бесится, как хмельное, и как песня — моя тоска.

    Как приходит любовь в свой срок? Приходит как солнце, как яркий цветок или молитвой сущей? С неба сияла, как счастье ясна, и расправила крылья она у моей души цветущей... <...> Что случилось, не знаю пока... Не знаю, что счастье такое; сердце бесится, как хмельное, и как песня — моя тоска.
13. «

    Где ты, счастье взоров голубиных? Не найти его, не доискаться. Светлая вода стоит в ложбинах, вечер кровью брызнул в тень акаций.

    Где ты, счастье взоров голубиных? Не найти его, не доискаться. Светлая вода стоит в ложбинах, вечер кровью брызнул в тень акаций.
14. «

    Как мелки с жизнью наши споры, Как крупно то, что против нас. Когда б мы поддались напору Стихии, ищущей простора, Мы выросли бы во сто раз.

    Как мелки с жизнью наши споры, Как крупно то, что против нас. Когда б мы поддались напору Стихии, ищущей простора, Мы выросли бы во сто раз.

    — Созерцание · книга
15. «

    Эта мука — проходить трясиной Неизведанного в путах дней - Поступи подобна лебединой.

    Эта мука — проходить трясиной Неизведанного в путах дней - Поступи подобна лебединой.
16. «

    И хорошо любить, потому что любовь — трудна. Любовь человека к человеку, быть может, самое трудное из того, что нам предназначено, это последняя правда, последняя проба и испытание, это труд, без которого все остальные наши труды ничего не значат.

    И хорошо любить, потому что любовь — трудна. Любовь человека к человеку, быть может, самое трудное из того, что нам предназначено, это последняя правда, последняя проба и испытание, это труд, без которого все остальные наши труды ничего не значат.

    — Письма к молодому поэту · книга
17. «

    Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.

    Над белым замком хлопьев хоровод. В пустынных залах — леденящий холод. Повсюду — смерть. И край стены отколот. И снег лежит от окон до ворот.
18. «

    Он ждет, чтоб высшее начало Его все чаще побеждало, Чтобы расти ему в ответ.

    Он ждет, чтоб высшее начало Его все чаще побеждало, Чтобы расти ему в ответ.

    — Созерцание · книга
19. «

    Да завершится летний зной, — пора, Всевышний, брось густую тень на гномон, в замолкший гомон пашен кинь ветра.

    Да завершится летний зной, — пора, Всевышний, брось густую тень на гномон, в замолкший гомон пашен кинь ветра.
20. «

    Нет без тебя мне жизни на земле. Утрачу слух – я все равно услышу, Очей лишусь – еще ясней увижу. Без ног я догоню тебя во мгле. Отрежь язык – я поклянусь губами. Сломай мне руки – сердцем обниму. Разбей мне сердце – мозг мой будет биться Навстречу милосердью твоему. А если вдруг меня охватит пламя И я в огне любви твоей сгорю – Тебя в потоке крови растворю.

    Нет без тебя мне жизни на земле. Утрачу слух – я все равно услышу, Очей лишусь – еще ясней увижу. Без ног я догоню тебя во мгле. Отрежь язык – я поклянусь губами. Сломай мне руки – сердцем обниму. Разбей мне сердце – мозг мой будет биться Навстречу милосердью твоему. А если вдруг меня охватит пламя И я в огне любви твоей сгорю – Тебя в потоке крови растворю.