Подборка: 37 цитат Ричарда Шеперда

Ниже 37 цитат Ричарда Шеперда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
2. «

   Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело ежедневно: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу. Не испытывать ничего, помимо научного любопытства, когда сталкиваешься со смертельными проявлениями безумия, безрассудства, бесконечной уязвимости человеческого рода. Вести себя по-мужски, как это делали, казалось, все мои коллеги. Быть неуязвимым на работе, никак не реагировать на тот музей человеческой ничтожности, коим является морг, где выставляется напоказ человеческая сущность; не переживать из-за того, как порой сложно отличить, что правильно, а что нет. А затем, подробно Кларку Кенту, заходить в свой дом и мгновенно превращаться в любящего и заботливого, чуткого и всецело отдающего себя мужа и отца, который, как мне казалось, скрывался за моей рабочей маской.

   Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело ежедневно: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу. Не испытывать ничего, помимо научного любопытства, когда сталкиваешься со смертельными проявлениями безумия, безрассудства, бесконечной уязвимости человеческого рода. Вести себя по-мужски, как это делали, казалось, все мои коллеги. Быть неуязвимым на работе, никак не реагировать на тот музей человеческой ничтожности, коим является морг, где выставляется напоказ человеческая сущность; не переживать из-за того, как порой сложно отличить, что правильно, а что нет. А затем, подробно Кларку Кенту, заходить в свой дом и мгновенно превращаться в любящего и заботливого, чуткого и всецело отдающего себя мужа и отца, который, как мне казалось, скрывался за моей рабочей маской.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
3. «

   Истина основана на знаниях, так что она запросто может быть искажена неполными знаниями.

   Истина основана на знаниях, так что она запросто может быть искажена неполными знаниями.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
4. «

   Мы должны докапываться до правды с присущей врачам отчужденностью. Чтобы служить обществу, мы порой должны временно отказываться от определённых аспектов собственной человечности.

   Мы должны докапываться до правды с присущей врачам отчужденностью. Чтобы служить обществу, мы порой должны временно отказываться от определённых аспектов собственной человечности.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
5. «

   Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.

   Трупы никак не способны повлиять на наши эмоции. Они могут лишь поведать правду без прикрас.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
6. «

   Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.

   Казалось, я столкнулся с чем-то необъятным и неизведанным. Смерть со всей своей безграничностью, которой я всегда умудрялся избегать в своей работе, внезапно начала поглощать меня с головой.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
7. «

   … проходят долгие часы разговоров и обсуждений, демонстраций фотографий тела, прежде чем мы пускаем родных в помещение с телом. После чего также может пройти какое-то время, прежде чем родные всё-таки посмотрят на тело. Очень важно проводить подобную подготовительную работу с родными. Точно так же, как важно заботиться о них и проявлять к ним сочувствие. Никакие наши действия не должны усилить полученную ими эмоциональную травму.

   … проходят долгие часы разговоров и обсуждений, демонстраций фотографий тела, прежде чем мы пускаем родных в помещение с телом. После чего также может пройти какое-то время, прежде чем родные всё-таки посмотрят на тело. Очень важно проводить подобную подготовительную работу с родными. Точно так же, как важно заботиться о них и проявлять к ним сочувствие. Никакие наши действия не должны усилить полученную ими эмоциональную травму.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
8. «

   Я могу сказать, что даже самая жестокая насильственная смерть в конечном счёте представляет собой величайшее облегчение, расслабление.

   Я могу сказать, что даже самая жестокая насильственная смерть в конечном счёте представляет собой величайшее облегчение, расслабление.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
9. «

   Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду — при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная.

   Я перестал пытаться ограждать скорбящих от их горя, вместо этого начав стараться как можно более мягко преподносить им правду — при этом признавая, что правда не всегда простая и цельная.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
10. «

    Недосып лишает меня человеческих качеств, я просто робот, обречённый блуждать до скончания времён со своим дергающимся маленьким комочком. Я знаю, что этот комочек – беззащитный маленький ребёнок. Но начинаю задаваться вопросом: не тиран ли он, часом? Тиран, чьей единственной жестокой целью является лишать меня того, чего мне не хватает больше всего на свете, – сладкого сна?

    Недосып лишает меня человеческих качеств, я просто робот, обречённый блуждать до скончания времён со своим дергающимся маленьким комочком. Я знаю, что этот комочек – беззащитный маленький ребёнок. Но начинаю задаваться вопросом: не тиран ли он, часом? Тиран, чьей единственной жестокой целью является лишать меня того, чего мне не хватает больше всего на свете, – сладкого сна?

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
11. «

    Теперь я с гордостью мог назвать себя хозяином своего настроения: я переключался между убийствами и домом, не моргнув и глазом. Я также гордился тем, как ловко подбадривал и преподносил информацию присутствующим на вскрытии людям, у которых оно вызывало отвращение. По сути, я стал считать себя первоклассным, профессиональным повелителем эмоций. Пока дело не доходило до встречи с родными усопших. Потрясёнными, убитыми горем и ужасом родными. Родными, пытающими меня вопросом, на который нет ответа («Он страдал, доктор?»). Родными, желающими знать правду, но при этом всячески её боящимися. Эмоции родственников усопших заполняли комнату, впитывая, словно губка, весь имеющийся кислород, в то время как сами родственники неуклюже сидели на жёстких стульях, передавая друг другу носовые платки, с открытыми ртами и заплаканными глазами, качая в неверии головами. В ожидании, когда я заговорю. Эмоции родных, способных в любой момент разразиться яростью или истерикой, разрыдаться. Они меня не на шутку пугали.

    Теперь я с гордостью мог назвать себя хозяином своего настроения: я переключался между убийствами и домом, не моргнув и глазом. Я также гордился тем, как ловко подбадривал и преподносил информацию присутствующим на вскрытии людям, у которых оно вызывало отвращение. По сути, я стал считать себя первоклассным, профессиональным повелителем эмоций. Пока дело не доходило до встречи с родными усопших. Потрясёнными, убитыми горем и ужасом родными. Родными, пытающими меня вопросом, на который нет ответа («Он страдал, доктор?»). Родными, желающими знать правду, но при этом всячески её боящимися. Эмоции родственников усопших заполняли комнату, впитывая, словно губка, весь имеющийся кислород, в то время как сами родственники неуклюже сидели на жёстких стульях, передавая друг другу носовые платки, с открытыми ртами и заплаканными глазами, качая в неверии головами. В ожидании, когда я заговорю. Эмоции родных, способных в любой момент разразиться яростью или истерикой, разрыдаться. Они меня не на шутку пугали.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
12. «

    Работа заводит меня в самые мрачные уголки человеческой души, но мало что возмущает так, как толпы, которые насмехаются, кричат, подстрекают и уговаривают сомневающихся, страдающих людей, забравшихся, скажем, на крышу, прыгнуть вниз.

    Работа заводит меня в самые мрачные уголки человеческой души, но мало что возмущает так, как толпы, которые насмехаются, кричат, подстрекают и уговаривают сомневающихся, страдающих людей, забравшихся, скажем, на крышу, прыгнуть вниз.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
13. «

    Ведь так мы и делаем, когда смерть забирает у нас любимых, – плачем и плачем. Что ещё остаётся?

    Ведь так мы и делаем, когда смерть забирает у нас любимых, – плачем и плачем. Что ещё остаётся?

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
14. «

    Каким же удивительным механизмом в тот день мне представилось человеческое тело. Страх сняло как рукой, и я с головой погрузился в свою работу. Но у меня ещё оставалось время, чтобы восхититься организмом: запутанными системами его органов, их цветами, их красотой. Кровь была не простой красной – она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным – это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый – причём серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.

    Каким же удивительным механизмом в тот день мне представилось человеческое тело. Страх сняло как рукой, и я с головой погрузился в свою работу. Но у меня ещё оставалось время, чтобы восхититься организмом: запутанными системами его органов, их цветами, их красотой. Кровь была не простой красной – она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным – это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый – причём серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
15. «

    Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу.

    Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
16. «

    Наверное, у всего есть конец. Возможно, в отношения, как в человеческий организм, изначально заложена деградация.

    Наверное, у всего есть конец. Возможно, в отношения, как в человеческий организм, изначально заложена деградация.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
17. «

    Судмедэксперта вызывают в случае внезапной или необъяснимой смерти, чтобы осмотреть тело – иногда прямо на месте преступления. Пожалуй, у меня и правда особые отношения с мёртвыми. Я не испытываю к ним ни страха, ни отвращения, столь характерных для многих людей. Мёртвым невозможно навредить. Тем не менее каждое тело – неважно, наступила ли смерть по естественным или неестественным причинам, – служит для меня наглядной иллюстрацией невероятной беспомощности человека. Обнажённые и неподвижные, неспособные защитить себя или обидеть кого-то другого, они наполняют меня состраданием. Все сложности, которые только могли быть в их жизни, испарились, все секреты открылись, всё, что имело хоть какое-то значение, стало совершенно неважным.

    Судмедэксперта вызывают в случае внезапной или необъяснимой смерти, чтобы осмотреть тело – иногда прямо на месте преступления. Пожалуй, у меня и правда особые отношения с мёртвыми. Я не испытываю к ним ни страха, ни отвращения, столь характерных для многих людей. Мёртвым невозможно навредить. Тем не менее каждое тело – неважно, наступила ли смерть по естественным или неестественным причинам, – служит для меня наглядной иллюстрацией невероятной беспомощности человека. Обнажённые и неподвижные, неспособные защитить себя или обидеть кого-то другого, они наполняют меня состраданием. Все сложности, которые только могли быть в их жизни, испарились, все секреты открылись, всё, что имело хоть какое-то значение, стало совершенно неважным.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
18. «

    Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.

    Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
19. «

    Многим людям противна сама мысль о разложении. Возможно, имеет смысл напомнить, что это важнейший естественный процесс, который завершает жизненный цикл человеческого тела и возвращает вещества, из которых состояло его тело, в землю. Было бы сложно представить, каким был бы наш мир без этого завершающего процесса полной очистки, каким бы вонючим и неприглядным он ни казался живым.

    Многим людям противна сама мысль о разложении. Возможно, имеет смысл напомнить, что это важнейший естественный процесс, который завершает жизненный цикл человеческого тела и возвращает вещества, из которых состояло его тело, в землю. Было бы сложно представить, каким был бы наш мир без этого завершающего процесса полной очистки, каким бы вонючим и неприглядным он ни казался живым.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
20. «

    – Док?.. Я поднял голову и прищурился. – Я вами восхищаюсь. Я прищурился ещё сильнее. Ни один полицейский в жизни мне ничего подобного не говорил. Никогда. – Все эти годы вы делали работу, о которой большинство даже думать не хочет. И вы по-прежнему делаете её увлечённо – я за вами наблюдал. Вот какой-то придурок, который, скорее всего, умер, потому что упал в реку, пока писал. Та женщина была безнадёжным алкоголиком, которая в любом случае была на пороге смерти. И вы всё равно серьёзно к ним относитесь. Как бы то ни было, вы достаточно неравнодушны, чтобы быть честным. (…) Я хотел было ответить на слова детектива какой-нибудь беспечной, непринуждённой фразой. Что-нибудь насчёт того, что после 40 лет работы мне по-прежнему нравилось разгадывать головоломки. Но я не смог. Потому что знал, что он прав. Мне было не всё равно. И по-прежнему не всё равно.

    – Док?.. Я поднял голову и прищурился. – Я вами восхищаюсь. Я прищурился ещё сильнее. Ни один полицейский в жизни мне ничего подобного не говорил. Никогда. – Все эти годы вы делали работу, о которой большинство даже думать не хочет. И вы по-прежнему делаете её увлечённо – я за вами наблюдал. Вот какой-то придурок, который, скорее всего, умер, потому что упал в реку, пока писал. Та женщина была безнадёжным алкоголиком, которая в любом случае была на пороге смерти. И вы всё равно серьёзно к ним относитесь. Как бы то ни было, вы достаточно неравнодушны, чтобы быть честным. (…) Я хотел было ответить на слова детектива какой-нибудь беспечной, непринуждённой фразой. Что-нибудь насчёт того, что после 40 лет работы мне по-прежнему нравилось разгадывать головоломки. Но я не смог. Потому что знал, что он прав. Мне было не всё равно. И по-прежнему не всё равно.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга