68 цитат Ричарда Шеперда, которые цепляют

Ниже 68 цитат Ричарда Шеперда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.

   Чертовски хорошее обезболивающее — смерть.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
2. «

   Возможно, у меня – и у Джен, вероятно, тоже – наступил тот период в жизни, который люди называют кризисом среднего возраста, который ни один судмедэксперт на свете не смог обнаружить в человеческом теле даже под микроскопом.

   Возможно, у меня – и у Джен, вероятно, тоже – наступил тот период в жизни, который люди называют кризисом среднего возраста, который ни один судмедэксперт на свете не смог обнаружить в человеческом теле даже под микроскопом.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
3. «

   Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.

   Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая всё от него зависящее.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
4. «

   Если бы я умер, а не потерял сознание, так бы не понял бы, что умираю. Возможно, такой и бывает смерть – словно падение с лестницы. Безболезненное, неожиданное событие, когда просто внезапно наступает… пустота. В таком случае смерти уж точно не стоит бояться.

   Если бы я умер, а не потерял сознание, так бы не понял бы, что умираю. Возможно, такой и бывает смерть – словно падение с лестницы. Безболезненное, неожиданное событие, когда просто внезапно наступает… пустота. В таком случае смерти уж точно не стоит бояться.

   — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
5. «

   Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.

   Мне невероятно повезло всю свою карьеру проработать в профессии, которая очаровала меня, как только я узнал о её существовании. Но лишь теперь, оглядываясь на 40 пролетевших лет, я понял, что ключевую роль сыграли мои родные, друзья и коллеги. Я помню каждого.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
6. «

   Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.

   Меня всегда поражало, насколько неприметными казались большинство убийц. Столь многие из них выглядели подобно тем тихоням, на которых толком и внимания не обратишь, усевшись рядом с ними в поезде, пока они услужливо не поднимут оброненный тобою билет.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
7. «

   – Ты ничего не мог сделать, – сказал я. Как часто я использую эти слова, чтобы утешить убитых горем родственников, терзаемых чувством вины.

   – Ты ничего не мог сделать, – сказал я. Как часто я использую эти слова, чтобы утешить убитых горем родственников, терзаемых чувством вины.

   — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
8. «

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.

   Наряду с откровенными рассказами о своей собственной жизни, включавшими описания его сожалений и ошибок, он [отец] также поведал мне, как сильно гордится нами троими [своими детьми]. Учительницей Хелен, университетским преподавателем Робертом и мной, врачом. А также о том, как сильно бы гордилась нами наша мама. Я был глубоко тронут подобным благословением, которое, казалось, и правда исходит от обоих родителей. Даже сейчас, когда моих папы с мамой уже давно не стало, воспоминания об этих словах, произнесённых в потрепанном ресторанчике в Сохо, продолжают меня трогать. Как же мне повезло, что у нас с этим дорогим мне человеком состоялись взрослые, откровенные разговоры.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
9. «

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   С тех пор, когда я оказываюсь в суде и становится тяжко, справляться с этим мне помогает Александр Поуп. Слова, столь скрупулёзно написанные моим отцом в подаренном словаре годы назад, научили меня говорить застенчиво, даже когда я уверен в своей правоте, с готовностью признавать, что я могу ошибаться, пересматривать свои ошибки и признавать их, учить или поправлять окружающих, заботясь об их чувствах, никогда не соглашаться из вежливости с идеями, с которыми я не согласен, а также принимать поправки, когда это приемлемо. Несмотря на всю агрессию и упрямство в своей точке зрения, культивируемые нашей состязательной системой правосудия, а также её частое пренебрежение правдой, я стараюсь придерживаться воспетых Поупом принципов.

   — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
10. «

    Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.

    Я бы сказал, что моё знание о смерти помогло мне по-настоящему ценить важные небольшие радости жизни, и они меня греют: любимый ребёнок, радостно бегающий по ковру из красно-жёлтых листьев либо увлечённо проводящий пальцем по морщинам на моём лице, горящий под стук дождя в окно камин, мчащаяся мне навстречу собака, радующаяся моему возвращению домой, ласковая рука, с любовью положенная на мою. Я знаю, что такое радость. Я знаю, что по-настоящему радость может испытать тот, кто пережил несчастье. А несчастье неизбежно.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
11. «

    Кровь была не просто красной — она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным — это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый — причем серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.

    Кровь была не просто красной — она была алой. Желчный пузырь был не просто зелёным — это был зелёный цвет листвы в джунглях. Мозг белый и серый — причем серый не как ноябрьское небо, а как серебристая рыба в воде. Печень не просто коричневая, как школьная форма, а насыщенного коричнево-красного цвета свежевспаханного поля.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
12. «

    … смерть – чрезвычайно приятный процесс. По какой бы причине ни наступила смерть, процесс, когда он начался, приносит нам, должно быть, полное освобождение. Мы так много времени в жизни тратим на переживания, боимся будущего и с тоской вспоминаем о прошлом, предвкушаем и сожалеем. Мы так много времени тратим на покупки, готовку, уборку и ремонт, по мере того как состав семьи меняется, а роли в ней перераспределяются. Мы строим планы, претворяем их в жизнь, а затем пытаемся закрепить полученный результат. Эта суматоха преследует нас всю жизнь, и лишь в самом конце мы отпускаем её. Шум прекращается. Мы делаем последний вдох, возможно с хрипом, и жизнь покидает нас. А как только понимаем, что выбора нет, разве это освобождение может не принести удовольствия?

    … смерть – чрезвычайно приятный процесс. По какой бы причине ни наступила смерть, процесс, когда он начался, приносит нам, должно быть, полное освобождение. Мы так много времени в жизни тратим на переживания, боимся будущего и с тоской вспоминаем о прошлом, предвкушаем и сожалеем. Мы так много времени тратим на покупки, готовку, уборку и ремонт, по мере того как состав семьи меняется, а роли в ней перераспределяются. Мы строим планы, претворяем их в жизнь, а затем пытаемся закрепить полученный результат. Эта суматоха преследует нас всю жизнь, и лишь в самом конце мы отпускаем её. Шум прекращается. Мы делаем последний вдох, возможно с хрипом, и жизнь покидает нас. А как только понимаем, что выбора нет, разве это освобождение может не принести удовольствия?

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
13. «

    Младший сын хмыкнул. Мне хотелось напомнить ему о великом и неизбежном цикле нашей жизни и о том, какую важную его часть представляет смерть наших родителей. Их смерть – это время скорби, но и повод оглянуться на прожитые годы и признать, что цикл не остановить и со временем всех нас тоже непременно ждут старость и смерть.

    Младший сын хмыкнул. Мне хотелось напомнить ему о великом и неизбежном цикле нашей жизни и о том, какую важную его часть представляет смерть наших родителей. Их смерть – это время скорби, но и повод оглянуться на прожитые годы и признать, что цикл не остановить и со временем всех нас тоже непременно ждут старость и смерть.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
14. «

    Её смерть стала классическим примером того, как мы говорим практически после каждой смерти: если бы только. Если бы только она ударилась о сиденье немного под другим углом. Если бы только она полетела вперёд со скоростью на 10 км/ч меньше. Если бы только её сразу же положили в «Скорую». Самое же большое «если бы только» в данном случае находилось под собственным контролем Дианы. Если бы только она пристегнула ремень безопасности. Будь она пристёгнута, она бы, наверное, появилась на публике два дня спустя с кровоподтёком под глазом, возможно, слегка запыхавшаяся из-за поломанных рёбер, а также с подвязанной сломанной рукой.

    Её смерть стала классическим примером того, как мы говорим практически после каждой смерти: если бы только. Если бы только она ударилась о сиденье немного под другим углом. Если бы только она полетела вперёд со скоростью на 10 км/ч меньше. Если бы только её сразу же положили в «Скорую». Самое же большое «если бы только» в данном случае находилось под собственным контролем Дианы. Если бы только она пристегнула ремень безопасности. Будь она пристёгнута, она бы, наверное, появилась на публике два дня спустя с кровоподтёком под глазом, возможно, слегка запыхавшаяся из-за поломанных рёбер, а также с подвязанной сломанной рукой.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
15. «

    Мы должны докапываться до правды с присущей врачам отчужденностью. Чтобы служить обществу, мы порой должны временно отказываться от определённых аспектов собственной человечности.

    Мы должны докапываться до правды с присущей врачам отчужденностью. Чтобы служить обществу, мы порой должны временно отказываться от определённых аспектов собственной человечности.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
16. «

    С каким бы уродством ни ассоциировались опухоли, хроническая обструктивная болезнь лёгких, или эмфизема, служит ярким примером того, как природа выбирает самые отвратительные места, чтобы раскрыть свою величественную красоту.

    С каким бы уродством ни ассоциировались опухоли, хроническая обструктивная болезнь лёгких, или эмфизема, служит ярким примером того, как природа выбирает самые отвратительные места, чтобы раскрыть свою величественную красоту.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
17. «

    – Так что же нам о нём известно? – спросил я. – Э-э… недавно женился, дома маленький ребёнок, а вчера встречался с друзьями… – Ах, друзья, – сказал я. Друзья на удивление быстро могут друг на друга обозлиться, причём в определённых обстоятельствах даже лучшие. – И ещё с братом, – добавил детектив-констебль. – Ах, братья, – сказал я. Братья тоже могут обозлиться.

    – Так что же нам о нём известно? – спросил я. – Э-э… недавно женился, дома маленький ребёнок, а вчера встречался с друзьями… – Ах, друзья, – сказал я. Друзья на удивление быстро могут друг на друга обозлиться, причём в определённых обстоятельствах даже лучшие. – И ещё с братом, – добавил детектив-констебль. – Ах, братья, – сказал я. Братья тоже могут обозлиться.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
18. «

    Повсеместная склонность к снисходительности по отношению к матерям, которой подтверждены все, даже я сам в начале карьеры, является проявлением глубокого человеческого сострадания, испытываемого большинством людей по отношению к подверженным стрессу родителям. Мне достаточно вспомнить про Криса в детстве, чтобы испытать это сострадание прямо сейчас. Если бы ко мне в дверь стучалась нищета, долги забирались в окна, а хаос наполнял каждую молекулу воздуха в доме, смог бы я сдержать своё раздражение? Не будь у меня возможности сбежать у себя дома в тихое место, смог бы я не допустить, чтобы усталость и напряжение не переросли в ярость?

    Повсеместная склонность к снисходительности по отношению к матерям, которой подтверждены все, даже я сам в начале карьеры, является проявлением глубокого человеческого сострадания, испытываемого большинством людей по отношению к подверженным стрессу родителям. Мне достаточно вспомнить про Криса в детстве, чтобы испытать это сострадание прямо сейчас. Если бы ко мне в дверь стучалась нищета, долги забирались в окна, а хаос наполнял каждую молекулу воздуха в доме, смог бы я сдержать своё раздражение? Не будь у меня возможности сбежать у себя дома в тихое место, смог бы я не допустить, чтобы усталость и напряжение не переросли в ярость?

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга
19. «

    «Так и хочется тебя убить. Всегда этого хотелось». Никогда не говорите этого. Особенно если планируете чьё-нибудь убийство. Но даже если и не планируете, эти слова однажды могут обернуться для вас многочисленными неприятными вопросами.

    «Так и хочется тебя убить. Всегда этого хотелось». Никогда не говорите этого. Особенно если планируете чьё-нибудь убийство. Но даже если и не планируете, эти слова однажды могут обернуться для вас многочисленными неприятными вопросами.

    — Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни · книга
20. «

    Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.

    Я снова надел маску профессионала. У меня была информация об их дочери, которой не было у них. Информация о том, как работал её организм, о том, что именно произошло той ужасной ночью. Она, раз уж на то пошло, со мной говорила. Трупы так делают. Вскрытие говорит мне столько всего об образе жизни покойного, пожалуй, даже о его личности, однако по большей части рассказывает о его смерти.

    — Неестественные причины. Записки судмедэксперта · книга