Рихард Вагнер: 12 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 12 цитат Рихарда Вагнера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   … гений меньше всего сознает, что таков его долг. Он творит не из чувства долга. <...> В общении с внешним миром он тоже руководствуется не этим чувством… он всегда остается самим собой: даже в наиболее нелепом своем поступке он остается гением; <...> в его стремлении выступить перед публикой им движет не очень высокое моральное чувство, опять-таки не до конца им осознанное, но тем не менее довольно сомнительного свойства, и поэтому даже величайший художник обречен на пренебрежительное к нему отношение.

   … гений меньше всего сознает, что таков его долг. Он творит не из чувства долга. <...> В общении с внешним миром он тоже руководствуется не этим чувством… он всегда остается самим собой: даже в наиболее нелепом своем поступке он остается гением; <...> в его стремлении выступить перед публикой им движет не очень высокое моральное чувство, опять-таки не до конца им осознанное, но тем не менее довольно сомнительного свойства, и поэтому даже величайший художник обречен на пренебрежительное к нему отношение.

   — Художник и публика · книга
2. «

   Муза, как и любовь, осчастливливает свободно. Горе глупцу, горе нищему любви, если он хочет силою взять то, что ему не дается добровольно.

   Муза, как и любовь, осчастливливает свободно. Горе глупцу, горе нищему любви, если он хочет силою взять то, что ему не дается добровольно.
3. «

   Долг гения прежде всего быть самим собой — это для него больше, чем честь для мужчины, больше, чем стыдливость для женщины. И если потерпит урон его внутренняя сущность, которая включает и честь и стыдливость в высшем понимании этих слов, то он не гений, уже не гений.

   Долг гения прежде всего быть самим собой — это для него больше, чем честь для мужчины, больше, чем стыдливость для женщины. И если потерпит урон его внутренняя сущность, которая включает и честь и стыдливость в высшем понимании этих слов, то он не гений, уже не гений.

   — Художник и публика · книга
4. «

   ... Вырвать лучшие страницы из истории своей души и разъять по кольцам ту цепь, что из столетия в столетие магически связует бьющиеся в унисон сердца?

   ... Вырвать лучшие страницы из истории своей души и разъять по кольцам ту цепь, что из столетия в столетие магически связует бьющиеся в унисон сердца?

   — Художник и публика · книга
5. «

   ... Публика хочет, чтобы ее развлекали, поэтому постарайся под видом развлечения преподнести ей твое самое заветное.

   ... Публика хочет, чтобы ее развлекали, поэтому постарайся под видом развлечения преподнести ей твое самое заветное.

   — Художник и публика · книга
6. «

   Искусство было всегда прекрасным зеркалом общественного строя.

   Искусство было всегда прекрасным зеркалом общественного строя.
7. «

   Дитя мое, я могу вообразить себе только одно лекарство, и оно должно прийти из самой глубины сердца, а не из какого-либо внешнего устройства. Оно зовется: покой! Успокоение исканий! Прекращение желаний! Благородное, достойное преодоление! Жизнь для других — как утешение нам самим!

   Дитя мое, я могу вообразить себе только одно лекарство, и оно должно прийти из самой глубины сердца, а не из какого-либо внешнего устройства. Оно зовется: покой! Успокоение исканий! Прекращение желаний! Благородное, достойное преодоление! Жизнь для других — как утешение нам самим!
8. «

   Искусство, которое невозможно отличить от мазни животных или деяний неживой природы, вообще не должно рассматриваться как искусство.

   Искусство, которое невозможно отличить от мазни животных или деяний неживой природы, вообще не должно рассматриваться как искусство.
9. «

   То, что не может быть истиною для настоящего времени, не будет ею и для будущего.

   То, что не может быть истиною для настоящего времени, не будет ею и для будущего.
10. «

    Радость заключена не в вещах. Она в нас самих.

    Радость заключена не в вещах. Она в нас самих.
11. «

    Почему одаренные огнем божественного вдохновения смертные покидают свой храм и, задыхаясь, мчатся по грязным улицам столицы в поисках пресыщенных, тупых людей, чтобы насильно, помимо их воли, принести им в жертву несказанное счастье?

    Почему одаренные огнем божественного вдохновения смертные покидают свой храм и, задыхаясь, мчатся по грязным улицам столицы в поисках пресыщенных, тупых людей, чтобы насильно, помимо их воли, принести им в жертву несказанное счастье?

    — Художник и публика · книга
12. «

    И ребёнка, и друга мы любим лишь в том случае, если мы вообще уже умеем любить. А этому мужчина учится у женщины.

    И ребёнка, и друга мы любим лишь в том случае, если мы вообще уже умеем любить. А этому мужчина учится у женщины.