113 лучших фраз Роберта Хайнлайна

Ниже 113 цитат Роберта Хайнлайна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Слышал я все эти сладкие просвещенные речи, которыми обычно пичкают детишек — насчет того, как надо уметь прощать, что даже в самых плохих людях есть что-то хорошее и т. д. Но если я вижу ядовитого тарантула, я давлю его ногой, а не упрашиваю его быть милым, хорошим паучком и перестать, пожалуйста, отравлять людей. Паук не виноват, конечно, что он паук. Но в том-то и всё дело.

   Слышал я все эти сладкие просвещенные речи, которыми обычно пичкают детишек — насчет того, как надо уметь прощать, что даже в самых плохих людях есть что-то хорошее и т. д. Но если я вижу ядовитого тарантула, я давлю его ногой, а не упрашиваю его быть милым, хорошим паучком и перестать, пожалуйста, отравлять людей. Паук не виноват, конечно, что он паук. Но в том-то и всё дело.

   — Клиффорд Рассел · книга
2. «

   Слон — это мышь, изготовленная по госзаказу.

   Слон — это мышь, изготовленная по госзаказу.

   — Лазарус Лонг · книга
3. «

   Не нужно совать свой нос в чужой вопрос — это простое правило составляет восемьдесят процентов всей земной мудрости.

   Не нужно совать свой нос в чужой вопрос — это простое правило составляет восемьдесят процентов всей земной мудрости.

   — Джубал Харшоу · книга
4. «

   Если необходимо, мужчина — настоящий мужчина — сам пристрелит свою собаку и не станет искать, кто бы это сделал за него.

   Если необходимо, мужчина — настоящий мужчина — сам пристрелит свою собаку и не станет искать, кто бы это сделал за него.

   — Звездный десант · книга
5. «

   Умирать нетрудно. Даже маленький котенок на это способен.

   Умирать нетрудно. Даже маленький котенок на это способен.

   — Кот, проходящий сквозь стены · книга
6. «

   Меня учили, что единственный смертный грех, единственное преступление против самого себя — это принимать что-либо на веру.

   Меня учили, что единственный смертный грех, единственное преступление против самого себя — это принимать что-либо на веру.

   — Морин · книга
7. «

   Патологические лгуны, прежде чем воспарить в сферы безудержной фантазии, отталкиваются от правды.

   Патологические лгуны, прежде чем воспарить в сферы безудержной фантазии, отталкиваются от правды.

   — Дверь в лето · книга
8. «

   Но постепенно он узнал, что математика не нуждается в применении — это игра вроде шахмат, но только более забавная.

   Но постепенно он узнал, что математика не нуждается в применении — это игра вроде шахмат, но только более забавная.

   — Гражданин Галактики · книга
9. «

   Знаешь, большинство женщин чертовски глупы и наивны. Тем не менее они могут побольше нашего. Самые храбрые из них храбрее нас, самые способные — способнее, а самые сволочные — сволочнее.

   Знаешь, большинство женщин чертовски глупы и наивны. Тем не менее они могут побольше нашего. Самые храбрые из них храбрее нас, самые способные — способнее, а самые сволочные — сволочнее.

   — Старик (Эндрю Нивенс) · книга
10. «

    Бешеную собаку не вылечить, гладя ее по головке. Это самый верный способ самому заразиться бешенством.

    Бешеную собаку не вылечить, гладя ее по головке. Это самый верный способ самому заразиться бешенством.

    — Не убоюсь я зла · книга
11. «

    Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать её — и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и всё вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убеждён: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною. ... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.

    Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать её — и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и всё вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убеждён: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною. ... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.

    — Дверь в лето · книга
12. «

    Что бы я ни говорил, они продолжали думать о Боге как о ком-то внешнем, кто жаждет прижать к груди каждого полоумного идиота и обеспечить ему безбедное существование. Точку зрения, что они сами должны заботиться о себе… что беды, которые они терпят, это результат их собственных поступков… они не могут или не желают принимать.

    Что бы я ни говорил, они продолжали думать о Боге как о ком-то внешнем, кто жаждет прижать к груди каждого полоумного идиота и обеспечить ему безбедное существование. Точку зрения, что они сами должны заботиться о себе… что беды, которые они терпят, это результат их собственных поступков… они не могут или не желают принимать.

    — Джубал Харшоу · книга
13. «

    Мужская гордость — хрупкая вещь, а это — единственная броня, которая у них есть: мужчины намного ранимее, чем женщины, с ними надо обращаться очень аккуратно, иначе они ломаются.

    Мужская гордость — хрупкая вещь, а это — единственная броня, которая у них есть: мужчины намного ранимее, чем женщины, с ними надо обращаться очень аккуратно, иначе они ломаются.

    — Не убоюсь я зла · книга
14. «

    Что нужно этому миру – так это побольше любви, потной, дружеской и не знающей стыда.

    Что нужно этому миру – так это побольше любви, потной, дружеской и не знающей стыда.

    — Морин · книга
15. «

    Всё, что нельзя выразить в цифрах, — не наука; это — мнение.

    Всё, что нельзя выразить в цифрах, — не наука; это — мнение.

    — Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга · книга
16. «

    Я твердо поняла, что, даже если секс и не всё на свете, замуж выйти я всё-таки хочу – и за такого мужчину, с которым хочется лечь спать пораньше.

    Я твердо поняла, что, даже если секс и не всё на свете, замуж выйти я всё-таки хочу – и за такого мужчину, с которым хочется лечь спать пораньше.

    — Морин · книга
17. «

    Чем более тщательно ты будешь прицеливаться, тем больше вероятность, что ты промахнешься.

    Чем более тщательно ты будешь прицеливаться, тем больше вероятность, что ты промахнешься.

    — Перри Нельсон · книга
18. «

    ... давным давно он договорился сам с собой по чётным дням придерживаться постулата сотворенной Вселенной, по нечётным считать её никем-не-созданной-и-вечной, вроде как заглатывающей свой собственный хвост, — две эти парадоксальные гипотезы удачным образом избегали парадоксов друг друга. А каждый високосный год двадцать девятого февраля предаваться безудержному солипсистическому разврату.

    ... давным давно он договорился сам с собой по чётным дням придерживаться постулата сотворенной Вселенной, по нечётным считать её никем-не-созданной-и-вечной, вроде как заглатывающей свой собственный хвост, — две эти парадоксальные гипотезы удачным образом избегали парадоксов друг друга. А каждый високосный год двадцать девятого февраля предаваться безудержному солипсистическому разврату.

    — Джубал Харшоу · книга
19. «

    Годы не прибавляют мудрости, но открывают перспективу… и грустнее всего видеть далеко-далеко позади искушения, которые ты отверг.

    Годы не прибавляют мудрости, но открывают перспективу… и грустнее всего видеть далеко-далеко позади искушения, которые ты отверг.

    — Джубал Харшоу · книга
20. «

    Я шел и шел, дрожа от холода, бесконечными коридорами, заглядывая во все двери в надежде, что уж следующая непременно окажется Дверью в Лето.

    Я шел и шел, дрожа от холода, бесконечными коридорами, заглядывая во все двери в надежде, что уж следующая непременно окажется Дверью в Лето.

    — Дверь в лето · книга